Да, ночью, когда Дима мягко остановил меня, я была раздосадована и почти обижена, но сегодня проснулась со свежей головой и поняла, что поступил он абсолютно верно, очень по-джентльменски. Пусть всё разрешится, а потом можно будет дать волю чувствам. Несмотря на по-прежнему шевелящегося в душе червячка, которого обычно называют угрызением совести, мне так изумительно и чудесно от осознания того, насколько он замечательный мужчина.

Он не желает просто взять мое тело, ему необходима вся я целиком. Заботится в первую очередь о моем комфорте. А от известия о том, что в ближайшее время он поговорит обо всем с женой, я и вовсе испытываю небывалое воодушевление. Это ведь самый настоящий знак того, что Дмитрий готов признать нашу любовь официально, вслух, и назвать меня своей. По сравнению с этим, все люди вообще перестают для меня существовать: и Михаил Андреевич с его смешным высокомерием, и знакомые, и друзья, и родители. Всё отступает на второй, нет, даже на третий план. С последними мне, конечно, еще предстоит очень серьезный разговор, так как мама обязательно выскажет свое неодобрение по поводу отношений с женатым мужчиной, но это я как-нибудь переживу.

В моей голове непрерывно переливаются слова, сказанные Димой этой ночью. Он признался мне в любви, по-настоящему, без лишних слов и не стесняясь говорить об этом прямо.

После того как мы замерли на диване, восстанавливая дыхание и всеми силами стараясь успокоиться после случившегося (или не случившегося), он продолжил мягко шептать мне эту сладкую фразу на ухо, покрывая короткими, невесомыми поцелуями лицо, шею... пока мы в итоге не уснули, перебравшись на куда более удобную кровать.

Встряхнув волосами, мгновенно стираю с губ глупую улыбочку и возвращаюсь к работе, в который раз отвлекшись на воспоминания.

В данный момент Михаил с Димой отбыли по вопросам неотложных дел, возникших едва ли ни с того ни с сего. Горшков прямо-таки настаивал, что это очень и очень важно, а Жданов не стал с ним особо спорить. Раз надо, значит, надо. Меня же, как и остальных ребят, оставили в отеле, чтобы я могла наконец-то "заняться своими непосредственными обязанностями". Именно такое напутствие мне дал директор перед отъездом.

Вновь переведя внимание от ноутбука, хмурюсь немного, прокручивая в мыслях важное, как мне кажется, воспоминание касаемо утренних событий, произошедших за завтраком.

Войдя в ресторан при отеле, куда мы, конечно же, пришли с Дмитрием по отдельности, я оказалась сражена наповал, когда не поймала на себе ни одного уничтожительного взгляда со стороны Горшкова. А этого я более чем ожидала после того, как он застал в моем номере глубокой ночью Жданова. Он даже ответил на мое приветствие ответной фразой "Доброе утро", а не промолчал, как делал это чаще всего! И в целом вел себя вполне сносно, что меня поражало все больше и больше. Я бы даже не удивилась, если бы он решил вдруг за мной поухаживать и угостить завтраком, нет. Я бы прямо там свалилась с обмороком.