Довольно улыбаясь, обнимает меня за талию и прижимает спиной к подоконнику.

— Красноречивая и яркая иллюстрация фразы "Деньги на ветер", да? Маленькая ты глупышка, — взяв мои руки в свои, целует каждую в тыльную сторону ладони и произносит уже тише: — Ты сводишь меня с ума, и я ничего не могу с этим поделать. Очень стараюсь себя контролировать, делаю это изо всех сил, а ты ещё даже не сказала, что чувствуешь. Я, конечно, вижу, но...

Словно по пятам преследующий нас рок, раздается рингтон его смартфона, заставивший нас обоих удрученно закатить глаза. Увы, этот телефонный звонок и отнял Диму на весь день.

Меня Михаил завалил бумажной работой и запер в четырех стенах номера, подкинув расшифровку ещё нескольких, более давних интервью. А также приказал наполнить официальный сайт новыми фотографиями, которые выслал мне на днях.

Что ж, в какой-то мере я в подобном даже нуждалась.

Ощущая потребность в уединении, чтобы разложить всё хорошенечко в своей голове по полкам и немного замедлиться посреди этих событий, убыстряющихся со скоростью срочного поезда, я оказалась рада погрузиться в успокаивающую мои расшатанные нервы рутину.

Печатая строчку за строчкой, следую примеру Скарлетт О'Хары и отодвигаю на завтра мысли о презенте, который вызвал такую ярость у Димы. Вместе с этим стараюсь не думать о настойчивой просьбе матери как можно скорей с ней связаться. А также о холодном поведении Максима, который едва кивнул мне за обедом.

Апофеозом хоровода всех этих мыслей, в итоге так и не нашедших выхода из моей головы, оказался вечерний приход Горшкова. Когда мои глаза стали слезиться от долгой работы с экраном ноутбука, в дверь настойчиво постучали. К счастью, к тому моменту я уже со всем справилась.

— Давай, Калинина, быстренько собирайся и едем. Концерт через два часа, а нашему Ромео срочно требуется твоё присутствие за кулисами. Даже не могу предположить зачем. Ты, наверное, знаешь лучше.

Директор фыркнул, выказывая едва уловимое презрение. Тем не менее мне показалось, что всё равно тон его прозвучал куда более теплее, чем я привыкла.

Закрываю свой номер и следую за ним, захватив нужные вещи. Через пару минут, спускаясь в лифте, Горшков уже детально инструктировал меня.

— Итак, сейчас, когда мы выйдем на улицу, идешь рядом со мной, на вопросы не отвечаешь. Никому. Это важно. Я сам всё скажу, если будет необходимость.

Вытаращив глаза в полном удивлении, с явной толикой страха покидаю здание и делаю, как он говорил. Мгновенно всё понимаю.

Не меньше двадцати журналистов наставили на нас свои камеры, страстно желая получить от меня хотя бы взгляд, при этом яростно атаковав откровенными вопросами. И первый раз за все месяцы работы в команде Жданова я не пожалела, что у Дмитрия именно такой директор.