Так ни к какому выводу и не придя, встаю, чтобы выкинуть уже второй стаканчик из-под кофе, который пью весь вечер в надежде утихомирить свою нервную систему. Миную всю часть салона и резко замираю на выходе, когда едва ли не сталкиваюсь с Дмитрием. Сразу же отмечаю несколько отсутствующий взгляд всегда лучистых голубых глаз, а ещё печальное выражение его лица. Такое отстранённое и пустое...

Скользнув по мне мимолетным взглядом, мужчина отходит назад и в сторону, пропуская меня, а сам, не сказав ни слова, заходит в автобус.

Замерев на несколько секунд, дыша свежим вечерним воздухом, сжимаю пластиковый стакан до хруста, а после с силой швыряю его в урну. Ощущаю более чем немалый укол вины касаемо его нынешнего настроения, видимо, после неудачного разговора с женой.

Возвращаюсь в автомобиль и присаживаюсь на своё место, нарочито даже не посмотрев в сторону сидящего рядом с Максимом Жданова. Достаю из рюкзака наушники, которые тут же втыкаю в уши, а после в очередной раз поднимаю взгляд в тёмное небо. В горле как-то внезапно образуется ком.

Хочу кричать от тоски, что затопила всё моё нутро и никак не дает спокойно, безболезненно вздохнуть.

Нахожу в своём плей-листе сборник самых подходящих под моё моральное состояние песен. Включаю его и откидываюсь на спинку сидения, когда автобус наконец-то приходит в движение. В уши начинает литься тоскливая мелодия, полностью отражающая мой внутренний мир и душевные терзания. Странным образом печаль чуть выпускает из своих озябших лап моё сердце, однако легче всё равно не становится.

Сжимаю зубы, когда подбородок начинает предательски дрожать, закрываю глаза и чувствую, как невесомые слёзы катятся по щекам. Опускаю голову и скрываю лицо волосами на случай, если кто-то вдруг повернётся и сможет увидеть меня вот такой: слабой и практически разбитой. Нет, постороннее внимание мне совсем ни к чему.

Я не буду усложнять жизнь ни себе, ни Дмитрию Николаевичу. Буду бороться со своими чувствами и, по всей видимости, с его чувствами тоже. Никому не нужна эта влюблённость, так некстати возникшая, поэтому необходимо погасить разгорающийся огонь как можно скорее, чтобы он не сжёг нас обоих дотла.

С подобными невеселыми размышлениями беззвучно наплакавшись, я медленно и незаметно для самой себя погружаюсь в сон, уткнувшись лбом в холодное стекло.

Просыпаюсь от того, что автобус слегка подпрыгнул на дороге.

Разлепляю тяжёлые веки и не сразу вспоминаю, где нахожусь. В салоне совершенно темно и все спят. Не горит ни одна лампочка и единственным источником хоть какого-то света являются отблески редких фонарей на трассе, проникающие к нам в машину.