Пересилив себя и протерев сонные глаза, я поднялась со своего кресла последней, когда уже словила на себе вопросительный взгляд обернувшегося Жданова. Когда мы выбрались из автобуса, шатен подхватил мой чемоданчик и, взяв за руку, помог спуститься со ступенек. Тепло подмигнул, шагнул на миг вперед и сказал беззвучно, одними губами, чтобы слышала только я:

— Мы должны поговорить, помнишь?

Не желая привлекать к нам лишнее внимание и прекрасно видя, что около автобуса еще полно людей, я быстро кивнула. Мужчина улыбнулся шире, тронув меня за плечо, а после повел за собой, увлекая ко входу в здание отеля. Но почти сразу оказался остановлен командным возгласом своего директора.

Вынужденно остановившись перед ним, я интуитивно прижалась к теплому боку Дмитрия в поисках защиты, стоило Горшкову злобно зыркнуть на меня. Даже дрожащее тело из-за определенно поднимающейся температуры не так сильно волновало в данный момент, как это ощущение опрокинувшейся на меня целой порции неприязни.

Скептически пройдясь по мне глазами, полноватый мужчина приподнял бровь, заметив чемодан в руках у Димы. К моему удивлению, в ту же секунду по его лицу пробежало едва уловимое разочарование.

Не знаю, как именно мы виделись ему со стороны, однако я по большей части испытывала комфорт из-за присутствия Жданова рядом. Несмотря на дурацкую простуду, усталость и на всю сложность сложившейся ситуации, мне было, действительно, уютно.

Понимаю, что радоваться особо нечему, так как оказалась я не в самом завидном положении, но повлиять на свои эмоции никак не могу. В этот момент все чувства были чётко выражены на моём лице, что, скорее всего, бесило Михаила еще сильнее. И казалось даже, что мы вдвоем, только я и Дима, находимся в каком-то сияющем круге светлого, солнечного тепла, куда не мог попасть никто другой. И это было настолько прекрасно, что я хотела продлить подобный миг на как можно больше времени. Уверена, что сам Дмитрий ощущает нечто похожее, потому как отпускать меня он не торопился, смело и уверенно отвечая на уничтожающий взор своего директора.

— Миш, ты в молчанку играть надумал? Давай быстрее, я очень устал и хочу отдыхать. Что вообще с тобой, что за взгляд? Будто в первый раз меня видишь, — Жданов переступил с ноги на ногу и раздражённо повёл плечом. — Нам с Сашей еще нужно обсудить кое-что важное. Мы торопимся.

Это "мы", кажется, особо остро и крайне неприятно резануло по слуху Горшкова. Словно и вовсе его физически обожгло.

— Конечно, Дима, я понимаю. Я ВСЁ понимаю, — сделав акцент на слове "всё", он саркастично улыбнулся и добавил, одарив меня очередным ядовитым взором: — Просто хотел тебе передать привет от Тани. Она не смогла до тебя дозвониться.