В комнате, наполненной ароматом сладкой ваты, слишком темно для такого приторного аромата.
Я перешагиваю порог почти беззвучно, стараюсь наступать на паркет как можно тише и осматриваюсь по сторонам.
В весьма уютной комнате вещи и предметы интерьера раскиданы хаотично, совсем не так, как были расставлены до, и это не может не цеплять.
Можно подумать, что здесь совсем никого нет и комната до нашего прихода была пуста, но это не так.
Прислушиваясь, я делаю еще один осторожный шаг, и шорох в дальнем углу за кроватью привлекает мое внимание.
Обойдя изножье, я останавливаюсь.
На полу в самом темном углу, куда не попадает свет из холла, сидит она.
Я медленно опускаюсь рядом и все же не нарушаю личные границы худого тела.
Она имеет понятие, кто перед ней, ведь это я привез ее в этот дом, но как и прежде опасается.
— Привет.
Молчание.
— Ты же помнишь, что я тебе говорил в нашу первую встречу? — Она наконец поднимает на меня голову, но тут же пытается отползти назад на что я качаю головой. — Не нужно меня бояться. Я тебя не обижу.
Ее рот слегка приоткрыт, а большие глаза не мигают.
Теперь она пытается отползти от меня незаметно, и я не запрещаю этого делать. Мне буквально приходится мириться с ее страхом, хотя это и было ожидаемо.
— Здесь тебя никто не обидит. Понимаю, что с доверием сейчас у тебя проблемы, но мне можешь верить.
Ее и без того большие глаза, наполненные блеском, расширяются, и сейчас мне кажется, что она наконец вымолвит хоть полслова, но в следующий миг она прячет лицо в колени, которые обнимая тонкими руками, со всей силы прижимает к себе.
— Нам пора, Самсон, — раздается голос от двери. — Скоро начало.
Невольно сжав кулак, я протяжно выдыхаю. Словно выпускаю непримиримость, чтобы в скором времени наполнить нутро злостью.
Я просто уже заочно знаю, как пройдет сегодняшняя ночь, которая в очередной раз не принесет никаких плодов, и это очерняет меня изнутри.
— Я вернусь к тебе.
Выдаю тихо и покидаю комнату.
Лиана.
— Мам, ты слишком туго затягиваешь мне корсет!
— Не вертись! Вдохни поглубже, что-то не сходится.
— Да мне уже и так дышать нечем, — заявляю, потому что все легкие и ребра передавили впивающиеся косточки корсета. Только кажется, мою мать это совсем не волнует.
— Нет, ты точно набрала пару килограмм! — Беснуется родная мать. — Всегда сорок второй носила, вот я и заказала этот размер.
— А что плохого в сорок четвертом? — Нет, я просто ей богу не понимаю, о чем говорит эта женщина.
— Жиру больше, вот что плохого! Нужно быть стройной, чтобы мужики глаз не могли отвести от осиновой талии, — тянет шнуровку так, что у меня уже в глазах плывет. — Готово! Будешь самая роскошная на своем дне рождения. Теперь твоя талия похожа на песочные часы. Все мужчины обожают такую фигуру, — выдает что-то типа комплимента.