— А пока вы будете восстанавливать силы, — продолжила Зей, индексаторы поработают над твоей новой идеей…
— Не идеей, лишь предположением, даже мыслью…
— …а несколько психосториков посмотрят, как приложить ее к тем формулам, что мы используем в законах Дит о развитии общностей. Возможно, мы сможем превратить поиски истоков человечества в настоящую науку.
— Возможно, — согласился Лейел.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Зей.
— Не знаю. Сейчас я, конечно, очень взволнован, но также и зол, потому что меня столь долго держали в неведении… Но, с другой стороны, на душе у меня стало легче.
— Хорошо. Мы очень надеемся на вас. Потому что не сомневаемся: вы способны на очень и очень многое, — Зей помогла ему лечь, а потом вышла из комнаты.
Оставшись наедине с Дит, Лейел долго молчал.
Держал за руку, всматривался в глаза, а его сердце переполняли эмоции, которые не давали ему говорить.
Все новости, разом свалившиеся на него — грандиозные планы Гэри, Вторая Академия во главе с психосториками, переворот Рома Диварта, — отошли на второй план. Главное состояло в другом: рука Дит в его руке, ее взгляд, не отрывающийся от его глаз, ее душа, так слившаяся с его, что он не мог сказать, где заканчивался он, а где начиналась она.
Как только он мог представить себе, что она уходит от него? Все годы совместной жизни они создавали друг друга. Не было у него ничего лучше Дит, а она гордилась тем, что получилось из него ее стараниями. Мы были друг для друга и родителями, и детьми. И мы еще способны на великие свершения, которые будут жить в этой общности, в Библиотеке, во Второй Академии. Но величайшее наше достижение умрет вместе с нами, то самое, о котором не знает никто, кроме нас, потому что останется недоступным остальным. Мы даже не сможем никому объяснить, а что это за достижение. Они не владеют нужным языком, чтобы понять нас. На этом языке говорим только мы двое.
Перевод с английского В. Вебера
Джанет Джеппсон Азимова ПОСЛЕСЛОВИЕ ДВА СЛОВА ОТ ДЖАНЕТ
Меня очень часто спрашивали, на что это похоже, — быть женой самого Айзека Азимова. А однажды, совсем недавно, я услышала в свой адрес следующее: "женщина с завидным положением". Поразмыслив, я могу ответить на это следующим образом.
1. Айзек, безусловно, является ходячей энциклопедией и словарем одновременно, обладает уникальной способностью быстро и четко выдавать любую информацию, причем ни разу при этом еще не ошибался.
И все это — благодаря исключительной памяти и точности в выражении собственных мыслей. Что порой оборачивалось против него, поскольку он знал и не мог забыть слишком много разных вещей и фактов. К примеру, он вдруг с грустью может сказать мне: "Знаешь, а ведь сегодня сто восемьдесят третья годовщина со дня сражения под Аустерлицем, и никому до этого нет дела, представляешь?" И вот всякий раз 2 декабря, поскольку я исправно забывала, что он говорил мне ровно год тому назад, я спрашивала, в чем там было дело, а он подробно и охотно объяснял. Он не слишком жаловал дураков, но со мной всегда терпелив и всегда объясняет.