Маленькие пухлые ручки принялись ощупывать и гладить робота. Снова проблема робота, снова она его достала. Ведь если вдуматься хорошенько, то Карин забрала ПАППИ домой лишь по одной причине — он был ей небезразличен.
И он уже собрался было забрать дочь и спуститься с ней вниз, как вдруг у ПАППИ зажглась красная лампочка.
— Привет, — пропищал тоненький и такой знакомый голосок. — Я ПАППИ. Патерналистская Альтернатива. Хочешь поиграть со мной?
У девочки было такое лицо, точно она вот-вот заплачет.
Он ничуть не удивился тому, что у ПАППИ еще остались запасы энергии, позволяющие ему действовать.
Присел перед дочерью на колени, обнял ее, крепко прижал к себе. Только здесь, на чердаке, у него впервые за все время возникло чувство, что он понимает Карин. Это она спрятала робота здесь, когда поняла, что умирает. Ей не хотелось, чтоб ПАППИ, оставшись в лаборатории, попал бы в руки чужим людям…
И что это доказывает?
На секунду он снова почувствовал, как его захлестывает прошлое. Любовь не подлежит точному определению, но она наверняка включает такие понятия, как взаимопонимание, дружба, партнерство в игре и работе, забота друг о друге. Семья — это группа людей, где все заботятся друг о друге. И о роботе в том числе.
— Привет, ПАППИ, — неуверенно пробормотала малышка. — А ты кто?
Может ли он дать Бет столько, сколько в свое время дала ему Карин? Он постарается, сделает все, что в его силах. Но то, чего он хочет для дочери, не может быть построено на ненависти и насилии. Из зла никогда не получится добра. Именно он, ПАППИ, научил его этому. И завтра утром встреча со Стивеном Бирли у него не состоится.
А это означает, что Рэтбон будет их преследовать.
О том, чтоб возвратиться домой на Луну, и речи быть не может. И здесь, на Земле, им тоже нет места. Жизнь геолога, исследующего астероиды, трудна и опасна, но как иначе сохранить семью? Отец, дочь и робот?..
— Знакомься, милая, — сказал он дочурке, — это твой дедушка.
Перевод с английского Н. Рейн
Фредерик Пол ВСТРЕЧА В МАЙЛ-ХАЙ-БИЛДИНГ
В те далекие-предалекие дни (а минуло аж полстолетия) мы были не только молоды, но и бедны. А еще нас отличала худоба, чего, конечно, не скажешь, если посмотреть на нас сейчас. Я-то знаю, потому что у меня есть фотография нашей дюжины, сделанная в 1939 году. Я нашел ее по просьбе пресс-агента моего издателя и долго смотрел на нее, прежде чем отправить ему вечерней почтой. Внешне ничего особенного мы из себя не представляли: двенадцать юных, улыбающихся в камеру лиц, безбородых, полных надежды. Если б кого-то спросили, кто изображен на фотографии, полагаю, нас могли бы принять за посыльных «Вестерн юнион» (помните посыльных «Вестерн юнион»?), собравшихся на пикник в свой выходной, или членов дискуссионного клуба средней школы для мальчиков в большом городе. Ни первое, ни второе предположение не имело к нам ни малейшего отношения. В действительности мы состояли в клубе страстных любителей фантастики и называли себя футурианцами.