– «Чёрная плесень».

– И она тоже. Общество кваzи кажется тебе единым, но это не так. Мы очень разные. Но сейчас все мы одинаково напуганы. Нас уничтожат, если не будет гарантии ответного удара. Либо к власти придут радикалы и используют восставших как пушечное мясо. Поверь, тоже ничего хорошего.

Я пожал плечами:

– Ничем не могу помочь.

– Денис… – Если бы Михаил мог застонать, он бы застонал. – Я не хочу так. Пойми же меня!

– Понимаю, – сказал я. – Но чего ты хочешь? Чтобы я собственными руками отдал тебе смерть человечества? А если твой Представитель решит нанести упреждающий удар?

– Он не захочет!

– Слова. – Я развёл руками. – Только слова.

– Что мне тебе сказать? – спросил Михаил. – Что? Как доказать, что это единственный выход, единственный шанс избежать миллиардов смертей?

– Я не знаю таких слов, – сказал я. – Слова всегда лгут.

Михаил подумал. Спросил:

– Может быть, про Найда?

– Что именно?

– Я отдал его тебе. Но ты же хочешь знать правду?

– Я её и так знаю, – ответил я. – Это Сашка, мой сын.

– С радостью отдаю его тебе, – сказал Михаил. Голос его не дрогнул. – В обмен на вирус.

– Нет.

Михаил снова посмотрел на мачете в моей руке. Покачал головой.

– Виктория не ожидала. А я…

Он не закончил.

– Попробуй, – сказал я.

Михаил Бедренец был стар, но для кваzи это не слишком-то многое значит. Его рефлексы были быстрее, он был сильнее, выносливее, нечувствительнее к боли.

Мы это оба понимали.

Кваzи сделал шаг в мою сторону – и я отметил, как изменились его движения, стали мягче, плавнее, наполненные сжатым рывком, будто готовая распрямиться пружина. Так двигаются профессиональные бойцы. Он и человеком, наверное, неплохо дрался…

В следующий миг из темноты выскочил Найд и, оскальзываясь в грязи, встал между нами. Разве что руки не растопырил, пытаясь остановить.

Что он слышал из нашего разговора?

– Найд… – прошептал Михаил.

Мальчишка, сжав губы, смотрел то на него, то на меня. Потом негромко сказал:

– Я Сашка…

Михаил ссутулился. Только что это было готовое к смертельной схватке существо, превосходящее человека практически всем.

А теперь – просто одинокий старик, мокнущий под дождём.

Одинокий мёртвый старик.

– Мы не выбирали своей судьбы… – прошептал Михаил.

Повернулся и пошёл к полуоткрытой двери в Замкадье. Потом остановился. Снял пиджак. Порылся в карманах, достал какую-то мелочёвку, рассовал по карманам брюк. Подошёл к Найду – тот отступил было на шаг, но остановился. Михаил набросил ему на плечи свой пиджак, пожевал губами, словно намереваясь что-то сказать – и пошёл обратно к двери.

Я смотрел ему вслед. Потом окликнул: