У меня два варианта. Торчать на этом лесорубном хуторе, в безопасности, откопать всю до крошки еду, утеплить дом, укрепить его в мини-крепость (всё равно больше будет нечем заняться), топить дровами и читать немногочисленные книги до неопределенно далекой весны.
Или рискнуть своей бесценной шкурой и уйти в закат. Не такой и сложный выбор. Разумеется, надо рискнуть. Так веселее.
Глава 3 Чехарда
Мертвому, конечно, спокойней, да уж больно скучно.
из к/фильма «Белое солнце пустыни»
Что может быть забавнее гроба? Только таскать его с собой. А если волочь по ледяной апокалиптической пустоши, так вообще огонь.
Гроб был деревянным, уютным, изящным, любовно покрытым светлым лаком и я ни за что бы не взял его, если б он не оказался моего размера.
Откуда, собственно, в подсобке лесопилки тщательно отполированные, блестящие разным лаком, изумительного качества «готовые» гробы в количестве четыре штуки?
Конец света — странное такое время. Увидел, задумался, открыл, пощупал, примерил. Изнутри на меня смотрит тёмная бахрома (дорого-богато). Одиночество — это когда никто не смотрит, когда ты без внятного объяснения лежишь в гробу, будучи живым и не под веществами. Даже руки сложил. Размер подходящий, прям как под меня (только значительно потолстевшего) делали. Просторно, здорово. Попробовал в двойном спальном мешке. Всё ещё помещаюсь. А если с парой одеял? Нормалдос. Никаких шансов уйти без гроба.
Чёртов саркофаг был лёгким и красивым, как небольшая деревянная лодочка.
А ещё — в результате тщательных поисков по всей округе, нашёл только две штуки советских саночек, чьей «вместительности» категорически не хватает для моих целей.
Прикрутил довольно мощный крючок (как на деревенском туалете), чтобы запираться в гробу изнутри. Небольшие щели обеспечивают вентиляцию. Неторопливо разметил точки крепления, прикрутил к гробу дюралюминиевые полозья от советских саней. На пробу прокатил по снегу. Неплохо. Смазал. Из оранжевого автомобильного троса соорудил себе упряжку, чтобы раздавала нагрузку на плечи и грудь, а руки были свободны. В одной топор, в другой лыжная палка. Накидал внутрь директорских гантелей, для веса. Пробую делать круг у лесопилки. Всё ещё можно тащить.
Был такой старый пыльный голливудский фильм — Джанго, там этот самый Джанго таскал по пустыне гроб, а в нём пулемёт. Забавный был мужик, с сюрпризом. В моем случае груз — килограмм восемьдесят продовольствия и всяких вещей, который я определил как самые необходимые в путешествии.
Продолжал готовиться, отъедаться, отсыпаться, таскать гантели до изнеможения (понимаю, что за несколько дней физическую форму не восстановить, но лучше три дня тренировок чем ноль). В последний день занёс с утра в дом краску, чтобы оттаяла. До заката, при поддержке колченогой лестницы начертал на фасаде «своего» дома красным — «УБЕЖИЩЕ». Написал пару строк на тетрадном листе, оставил записку на столе. Здесь был Странник-один, не поминайте лихом, домом пользоваться так-то и так-то, дрова здесь, печная задвижка сбоку, продукты в подвале. Аривидерчи.