Глаза его были закрыты. Боль он наверное сейчас терпел адскую, врагу не пожелаешь.

Потянулись минуты. Я считал их про себя, смотря на раненого зверя. Ронан уже переминался с ноги на ногу и открыл рот, чтобы всё-таки сорваться к лавке.

Вдруг вепрь открыл глаза.

Кровь, что толчками шла из разорванного бока, сначала замедлилась, а потом унялась совсем, и края раны стянулись плотной бурой коркой. Рваное дыхание выровнялось, грудная клетка заходила глубже, и зверь приоткрыл мутный глаз, повёл им по сторонам, узнавая своих.

Чуда я сотворить не мог, да и не обещал. Бок остался развороченным, и на арену этому бедолаге ещё не скоро, но из лап смерти он выбрался, и регенерация в нём наконец заработала.

— Очухался, — выдохнул Адриан и расцепил пальцы на прутьях. — Живой, зараза.

— Прости, Винтерскай, — Ронан стянул очки и потёр переносицу. — Я был уверен, что это пустышка. Каюсь, недооценил.

— Бывает, — обронил я.

— Нам такого нужно много, — Инга вытерла руки и глянула на меня снизу вверх с новым, цепким интересом. — Слышишь? Зелья дороги, и имеют куда жесткий эффект, вредят каналам. А твой бульон, выходит и мягче, но и дешевле.

— О поставках я и говорю, — Адриан повернулся ко мне, и от растерянного наследника не осталось следа. — Заключим контракт. Сколько такого концентрата ты дашь в день?

— Смотря какой объём вам по карману, — я прислонился к стене.

— Думаю, для начала сойдет по тысяче духовных кристаллов в месяц, а там видно будет. В общем дальше больше.

— Заметано, — улыбнулся я, пожимая ему руку.

Где-то вверху гудели трибуны, провожая очередной бой, и по этому рёву я понял, что схватка наверху идёт жаркая.

На обратном пути в коридоре нас поджидал Касьян. Двухметровая гора мышц перегородила проход, и стало ясно, что мимо он нас просто так не пропустит.

— Что, Лирмонт, как там твоя свинка? — Касьян осклабился. — Кажется, кто-то остался без призовых.

— В честном бою твой волк сдох бы первым, — Адриан шагнул вперёд. — Ты накачал его дрянью, и мы оба это знаем.

— Видимо, ты слеп, — Касьян пожал плечами. — Всё, что не признано нарушением, считается честной игрой.

Он повернулся ко мне.

— Чем-то обязан? — я приподнял бровь и улыбнулся.

Касьян моего радушия не разделял, наоборот, взгляд его был холоден.

— А с тобой мы не договорили, ублюдок. Не смей приближаться к Селесте, она моя невеста, — он ткнул пальцем мне в грудь, но до цели палец не дошёл, потому что на полпути я перехватил его рукой.

— Будущая, так не нынешняя ведь, — а затем я вопрошающе приподнял бровь. — Осмеливаешься тыкать в людей, ты что, изучил какую-то секретную технику Стального пальца?