Я начал зачитывать, и с каждым новым пунктом напряжение в зале росло.

— Отдел общей аэродинамики и компоновки, отвечающий за идеальную внешнюю форму. Руководитель — товарищ Бартини. Отдел силовой конструкции фюзеляжа — товарищ Яковлев. Отдел конструкции крыла — товарищ Лавочкин и его заместители товарищи Петляков и Сухой. Вы, Семен Алексеевич, — я посмотрел на Лавочкина, — знаете все о технологии массового производства. Владимир Михайлович обладает богатым опытом конструирования крыла, наработанном в КБ Туполева. А вы, Павел Осипович, лучший в стране прочнист. Вы создадите легкое, прочное крыло с отличной механизацией.

Я продолжал, не давая им опомниться.

— Отдел оперения и управления — также за товарищем Яковлевым. Его опыт создания легких спортивных машин нам пригодиться. Отдел шасси и механизации — товарищ Кочеригин. Вы знаете, что такое садиться на полевые аэродромы. Отдел винтомоторной группы — молодые, но очень перспективные товарищи Микоян и Гуревич. И, наконец, кабиной и вооружением займетесь вы, Николай Николаевич, — я кивнул Поликарпову. — Здесь ваш опыт незаменим. Никто лучше вас не знает, что нужно летчику в бою.

— Это… это коллективное творчество неприемлемо! — не выдержал Петляков, вскакивая с места. Его лицо было багровым. — Так самолеты не строят! Это путь в никуда! У машины должен быть один отец, один главный конструктор!

— У этого самолета будет один главный конструктор, Владимир Михайлович. Советское государство. А ваша задача — не спорить, а безупречно выполнить свою часть общей работы, — я обвел всех жестким взглядом. — И запомните главное правило СКБ-1. Общая схема — это закон. Ваша деталь, ваш узел должен идеально, до микрона, стыковаться с узлом вашего соседа. Учитесь работать сообща, отринув все личные амбиции. Вся работа по проверке совместимости будет вестись на полноразмерном деревянном макете. И отвечать за общую организацию работ, за увязку всех департаментов будет товарищ Яковлев. С него персональный спрос за сроки и результат.

Конструкторы молчали, ошеломленные этим неслыханным, почти невозможным планом работ. Шутка ли — за год с нуля сделать машину, буквально нашпигованную инновациями, да еще в такой, кхм, «широкой кооперации!» В этот момент руку поднял Бартини.

— Товарищ Брежнев, выработанная нами концепция прекрасна, — сказал он своим мягким, с акцентом, голосом. — Но есть одна проблема. Скорости, о которых мы говорим, шестьсот, а в перспективе и шестьсот пятьдесят километров в час, это очень малоисследованная область аэродинамики. Существующая аэродинамическая труба ЦАГИ Т-1, с ее открытой рабочей частью, на таких скоростях будет давать колоссальные погрешности в измерениях. Мы не сможем надежно проверить наши расчеты! Придется строить самолет вслепую.