Мы прошли дальше. В стене была устроена небольшая ниша — кухня. Не кухня, а именно «кухонный уголок», как теперь было модно. Белоснежная раковина с настоящим смесителем, из которого — о, чудо! — должна была течь горячая вода. Никаких тебе дровяных титанов и ведер с коромыслом. А рядом, на столешнице, покрытой линолеумом, стояла еще невиданная мною здесь вещь — двухконфорочная электрическая плитка.
Лида не сразу поняла, что это за штука с двумя чугунными блинами. Когда я объяснил. Радости ее не было предела.
— Это же, Лёня… это мы готовить будем на электричестве⁈ — Лида опасливо, словно боясь обжечься коснулась пальцем одной из холодных конфорок,. — Не будет ни копоти, ни керосина… Включил — и все! Сказка!
Я улыбнулся, вспомнив свою индукционную панель из двадцать первого века, и тут же отогнал эту мысль. Для нее, для Лиды, эта плитка была вершиной прогресса. Маленьким личным чудом.
А потом она увидела телефон, и все ранее виденное навеки померкло в ее глазах. Свой телефон! Черный, эбонитовый, с блестящим никелированным диском, он стоял на полочке, как некий идол, божество связи. Лида даже не прикоснулась к нему, только смотрела с благоговением.
— У нас… будет свой телефон?
— Будет, родная, — я обнял ее за плечи. — Прямая городская линия.
Она не знала,насколько прямой будет эта линия. Не знала, что этот аппарат — не столько связь с миром, сколько поводок, короткий и надежный. Но сейчас ее глаза сияли.
Ванная комната добила ее окончательно. Не душевой поддон за занавеской, а настоящая, глубокая чугунная ванна на изогнутых ножках. Белоснежный фаянс раковины и унитаза. Горячая вода из крана. Для миллионов людей в этой стране — недостижимая роскошь, фантастика из журналов про светлое будущее. А для нас — вот она, реальность.
Лида повернула блестящий вентиль, и из крана с шипением ударила тугая струя. Она подставила ладонь, вскрикнула и отдернула руку.
— Горячая! Лёня, правда горячая!
Она смеялась, как ребенок. А я смотрел на нее, смотрел на эту идеальную, залитую светом квартиру с видом на Кремль, и впервые за долгое время мой внутренний циник из будущего замолчал. Я не думал о том, что этот дом станет ловушкой. Не думал о цене, заплаченной за этот комфорт.
Я видел только одно: радость в глазах моей женщины. Здесь и сейчас. В этой просторной, пахнущей краской квартире, в этой золотой клетке на берегу реки времени, мы были абсолютно счастливы. И в тот момент ничего другого не имело значения.
Глава 3
Наше бракосочетание не имело ничего общего с теми пышными, многолюдными свадьбами, что остались в моей памяти из другой жизни. Все прошло по-советски — быстро, функционально и без лишних сантиментов, как подписание важного государственного акта.