— Господи, Леня, это как в сказке, — прошептала Лида, стоя на веранде и глядя на мерцающее сквозь пальмы море.
Мы переоделись и сразу пошли на пляж. Галечный берег был почти пуст. Несколько человек в белых полотняных костюмах читали газеты в шезлонгах, дети строили замки из камней. Лида, смеясь, как девчонка, подбежала к воде, но тут же смущенно отпрянула. Чуть поодаль, на отдельном участке пляжа, несколько мужчин и женщин безмятежно загорали и купались совершенно нагими.
— Это… это что такое? — прошептала она, покраснев.
— Общество «Долой стыд», — усмехнулся я. — Кое-где это еще модно.
Вернувшись на «ведомственную» сторону пляжа, мы расположились в стороне. День пролетел незаметно, в блаженном ничегонеделании. После сытного, вкусного ужина мы сидели на нашей веранде, пили чай и слушали цикад. Казалось, тревоги и интриги московской жизни остались где-то в другой, далекой вселенной.
Именно в этот момент, когда тишина и покой казались абсолютными, их разорвали громкие, разухабистые звуки, донесшиеся с соседней, более крупной и роскошной дачи, скрытой за стеной кипарисов. Сначала ударили барабаны, заголосила зурна, выводя зажигательную, дикую мелодию лезгинки. Затем, словно перебивая ее, в этот ритм грубо, но мощно вплелись хриплые, рычащие звуки американского джаза. Все это сопровождалось взрывами громкого хохота, звоном бокалов и женскими визгами.
Лида встревоженно посмотрела на меня.
— Кто это так шумит?
— Не знаю. Какие-то веселые соседи, — я постарался, чтобы голос звучал беззаботно, но внутри уже закипало раздражение. Этот разгульный шум грубо вторгался в наш мир, нарушая покой, который был так необходим беременной супруге. Музыка становилась все громче, пьяные голоса — разухабистее. И, похоже, они даже не думали останавливаться на ночь! Так, пожалуй, мы и не заснем: окна из-за жары открыты настежь, от шума не скрыться…
— Я пойду, попрошу их вести себя потише, — сказал я, поднимаясь. — Совсем распоясались.
Глава 15
Когда я, раздосадованный и злой, решительно шагнул за кипарисовую изгородь, отделявшую нашу тихую дачу от соседней, более крупной и роскошной виллы, то ожидал увидеть банальную пьяную гулянку номенклатурных деток или загулявших чиновников средней руки. Неприятные объяснения. Возможно, придется даже вспомнить свои занятия самбо. Но то, что предстало моим глазам на залитой светом веранде и в распахнутых настежь окнах, было похоже скорее на последствия веселого стихийного бедствия.
Повсюду в живописном беспорядке были разбросаны пустые бутылки из-под шампанского, музыкальные инструменты — гитары, контрабас, одинокий саксофон, блестевший в свете ламп. Вперемешку с этим валялись странные предметы: макеты каких-то парусников, соломенные шляпы, мотки веревок. Посреди веранды стояла громоздкая, незнакомая мне аппаратура — кинокамера на треноге и несколько потушенных, но еще теплых софитов. Стало ясно, что я попал не просто на пьянку, а в логово кинематографистов.