Берзин слушал, не перебивая, его пальцы были неподвижно сцеплены на столешнице. Когда я закончил, он задал несколько коротких, точных вопросов, похожих на удары скальпеля.

— Приоритетные страны?

— На первом этапе — Германия. Затем — Англия, Франция и США.

— Профиль специалистов?

— Радиоэлектроника, авиационное моторостроение, химия взрывчатых веществ.

— Каналы связи?

— Будут создаваться автономные. Нужны ваши шифровальщики для обучения персонала.

Я отвечал так же четко и по-деловому, понимая, что прохожу проверку на профессиональную пригодность. Берзин сейчас явно оценивал, понимаю ли я, во что ввязываюсь. Наконец, почувствовав, что лед недоверия тронулся, я решил, что пора сделать главный ход и, чуть подавшись вперед и глядя ему прямо в глаза, произнес:

— Ян Карлович, есть и еще один аспект. Отдел должен работать как единый механизм. А для этого в нем не должно быть лишних деталей, вращающихся в другую сторону. Мне нужны люди, которые будут подчинятьсятолько руководителю отдела и интересам дела. А не передавать каждый мой шаг и каждую полученную информацию на Лубянку. Надеюсь, вы меня понимаете.

Эта фраза, произнесенная ровным, почти бесстрастным тоном, повисла в стерильном воздухе кабинета. Берзин никак не прокомментировал прямой выпад в адрес «соседей». Его лицо осталось непроницаемым, но в уголках его тонких губ появилась едва заметная, холодная усмешка. Он все понял.

— «Соседи» работают в Германии… скверно, — наконец, глухо произнес он, вставая и подходя к карте. — Шумно, грубо. Теряют людей. Там нужны другие методы, особенно сейчас.

Он вернулся к столу.

— Люди будут, — коротко сказал он. — Я подберу вам несколько толковых специалистов из нашего резерва. С языками, с опытом работы за рубежом. Надежные товарищи. Они будут выполнять ваши задачи. И докладывать о результатах только вам.

Берзин сделал короткую паузу, и его выцветшие глаза впились в мои.

— И обо всемнеобычном , что происходит внутри отдела, они тоже будут докладывать вам, товарищ Брежнев. И только вам.

Смысл последней фразы был абсолютно ясен. Он давал мне не просто специалистов. Он давал мне внутреннюю контрразведку, которая будет присматривать за людьми Ягоды.

— Именно это мне и нужно, Ян Карлович. Благодарю.

Мы снова обменялись коротким, крепким рукопожатием. Но на этот раз оно было иным. Это был безмолвный договор, скрепляющий союз в невидимой войне против всесильного хозяина Лубянки.

Прошло несколько недель, наполненных тихой, невидимой постороннему глазу лихорадочной деятельностью. Небольшой, ничем не примечательный особняк в одном из тихих переулков Арбата, ранее числившийся за одной из секций Коминтерна, преобразился в штаб-квартиру нового Спецотдела. Внутри, за плотно зашторенными окнами, уже кипела работа. Стук пишущих машинок, шелест бумаг, тихие разговоры на смеси русского, немецкого и английского, сухое потрескивание морзянки из радиорубки в подвале — все это сливалось в единый гул запущенного в ход сложного механизма.