«Бери ее в Большой, – сказал как-то Хозяин. – Представляешь, что будет, если все туда с собаками придут?» Они долго смеялись, а потом Хозяин придумал стихи:

Собралась как-то Беатриче В театр одеться поприличней. Пойду в Большой с Хозяйкой я, Там будут все мои друзья. Там будут сенбернары Смотреть на мир упрямо, Еще там будут хаски Лить слезы из-за сказки. Я буду хлопать и скакать, На всех бросаться и рычать.

И смеялся своим деревянным смехом, а мне было неприятно, я на него лаяла и рычала. Так шла жизнь. Хозяин с Хозяйкой жили уединённо, ни с кем, кроме как с Дочкой по видеосвязи, и не общаясь. Мне кажется, им просто хватало друг друга, и теперь я думаю, что Хозяин очень любил Хозяйку и она его тоже. За то долгое время, что они были вместе, они превратились в особенно цельное существо, которое не могло существовать по отдельности. Я подозреваю, что, когда Хозяйка уходила, Хозяин тосковал почти так же, как я, разве что не выл, в отличие от меня.

Как-то в конце бесснежной зимы, я даже толком не смогла порезвиться и побегать по снежку в любимом скверике, так он быстро растаял, Хозяин стал приходить домой все раньше и раньше, а потом вообще остался дома и не пошел на работу. Они с Хозяйкой громко говорили между собой, и я слышала новые слова «коронавирус», «ковид», «карантин», «изоляция», «выплаты клиентам», «огромные убытки», «банкротство».

– Ну у нас же есть сбережения, – сказала Хозяйка. – Ничего страшного, главное, чтобы твоя турфирма выжила. Потратим немного, потом заработаешь. А пока что мы вместе и у нас есть лапочка!

– Это уж точно, – улыбнулся Хозяин. – Жаль, квартира в аренде, сейчас лишних трат избежать очень хотелось бы, а в наш домик в Испании когда мы еще попадем.

Весна была холодной, а лето выдалось, наоборот, жарким. Мы с Хозяйкой уходили в Нескучный сад, я там носилась на травке, а потом пила воду из мисочки, которую заботливо брала с собой Хозяйка. Мне было так хорошо с ней, как тогда на Лонг-Айленде, я снова прыгала ей на руки и всё лизала, вылизывала ей и лицо, и ноздри, и пахнущие чем-то пряным и молочным щеки, только хвостик вилял. После одной из таких прогулок мы пришли домой, там нас встретил Хозяин и сумрачно сказал:

– Надо банкротить фирму, дорогая. На лето никаких маршрутов не открыли, из наших сбережений уже мало что осталось и неизвестно, что дальше будет. Давай продадим машину, она нам все равно не нужна, а лишние деньги нам не помешают.

– Давай, – сказала Хозяйка. – На что нам это кусок железа?

В августе начали говорить, что вот скоро все откроется, и Хозяин повеселел, но настал сентябрь, и слова «вторая волна» проскакивали у них в разговоре с Хозяйкой все чаще и чаще. Как-то раз в конце сентября Хозяйка сказала: