«Ну, ни хрена себе подстава. Мутили-мутили, да так ничего не закрутили», — расстроился я и продолжил чтение.

В 1968 году Моссовет всё же выпустил указ о строительстве музея. Ну а возведение началось совсем недавно, в 1974 году, и будет продолжаться ещё двадцать лет. Первая постоянная экспозиция откроется лишь в далёком 1995-м. В 1996 году заложат ещё один корпус и закончат в 2007-м, хотя это уже неважно. А важно то, что нет, дорогие товарищи, музея Дарвина в 1977 году, ну или я чего-то не понял.

«Вот как всегда: кому-то хрен, а нам — всегда два! Жаль, конечно. Попасть бы туда было неплохо… Пощёлкать „древним“ фотоаппаратом, сделать зарисовки в альбоме, что-нибудь законспектировать, пообщаться со смотрителями, быть может, с директором „перетереть“ на археологические темы. Ан нет, облом! Что делать, как говорится — на нет сюда и сюда нет. Потом поищем какой-нибудь другой музей».

Зачем мне это нужно? Да затем же, зачем я сейчас пойду в здание с книгами, где доброжелательная тётя Эмма передаст юному гению для чтения какую-нибудь «хренотень». Нужно, чтоб меня видели, нужно чтоб меня помнили…

Взял сумку через плечо и вышел на улицу. Сегодня была суббота, и библиотека была открытой до 16:00.

Пообщался с приветливой Эммой Георгиевной, которая была рада мне как родному. Звала меня завтра в гости и передала две больших книги. Как оказалось, это были два тома «Истории римской литературы» издательства Академии Наук СССР, 1959 — 1962 годы.

На вопрос: «А нет ли у вас „Евангелия от Иоанна“ или от кого-нибудь ещё?» — визави зависла и, выпучив глаза, попыталась меня загипнотизировать. Через пару минут тишины она вышла таки из коматоза и истово замотала головой, типа: «Да ты офигел, что ль, пионер⁈ Под монастырь хочешь подвести⁈ Нет тут такого! И не было никогда!»

Я поблагодарил сразу за всё, попрощался с возбуждённой женщиной и поехал искать печатную машинку.

Агрегат был пойман в магазине электротоваров, который находился на улице Горького. Пойманным экземпляром оказалась немецкая пишущая машинка «Erika 40», имеющая футляр в виде чемодана. Выпускалась в Дрездене с 1950 по 1980 годы. Как, оказалось, стоила она четыреста рублей и была 1975 года выпуска.

«Чисто диссидентский вариант», — резюмировал я, рассматривая аппарат.

На таких вот «Эриках» и перепечатывались книги самиздата в эти годы. Такие, как «Мастер и Маргарита» — Булгакова, «Один день Ивана Денисовича» — Солженицына и многие другие. Вспомнив о последнем, меня передёрнуло.

Кстати говоря, именно о такой пишущей машинке пел бард Александр Галич: «… „Эрика“ берёт четыре копии, вот и всё!.. а этого достаточно…»