Ее губы коснулись моей щеки, а потом двинулись ниже, к уголку рта. Она едва коснулась меня, потом сдвинулась еще и мы поцеловались уже по-настоящему. Не было дикого напора, страсти, животного влечения, того, что было между нами раньше.

Только нежность.

И тогда она забралась ко мне на колени. Ее движения были уверенными, но мягкими, будто бы она боялась, что я спугну ее, решу, что я не достоин близости. Мои руки сами нашли ее талию, она была такая теплая, такая живая.

Она снова поцеловала меня, а потом сняла футболку через голову. Расстегнула лифчик, чуть приподнялась, прижимая меня к своей теплой увесистой груди. И тогда я не выдержал. Я до конца не осознавал этого, но у меня из глаз потекли слезы.

Я провел руками по ее спине, протянул ближе. Мир вокруг стал исчезать, растворялся в запахе ее коже, в ее дыхании, в ее ладонях, что скользили по моим плечам, по шее, по спине. Некоторое время мы сидели так: она прижимала меня к груди, а я вдыхал ее.

А потом она опустила руки ниже, и стала снимать с меня футболку. Мы придвинулись друг друга, ее грудь коснулась моей, ее соски были острыми.

Она резко встала, расстегнула свой ремень и стащила с себя спортивные брюки вместе с трусиками, а потом решительно расстегнула уже мой пояс, и стянула с меня штаны. И тут же оседлала меня. И я почувствовал, как мой член входит в ее теплое и влажное лоно.

Я вонзился в неё с глухим стоном, откидываясь назад, на спинку дивана. Она была горячей тесной и такой живой. Каждое наше соприкосновение вызывало щекотку в груди.

А потом она начала двигаться, медленно, будто бы даже лениво, но раз за разом стала ускоряться. Она качалась на мне, а я вцепился руками в её бёдра, чувствуя, как они дрожат под пальцами.

Она сама задавала ритм, заставляя меня тонуть в ней, в ее прикосновениях и ее тихих грудных стонах. Я не выдержал, подался вперед и вверх, вгоняя свой член еще глубже. Ее ногти царапнули мне плечи, она чуть вскрикнула, выгнулась всем телом.

Я же подался ей навстречу, поймал ее рот своим поцелуем. И понял, что она тоже плачет. Не от боли, не от жалости. Я даже не знаю от чего. Наши слезы мешались, я уже не понимал, чьи именно это слезы.

Тогда она схватила рукой меня за волосы, прижимая ближе и целуя лоб, щеки, глаза. Продолжая двигаться все быстрее.

А потом ее тело выгнулось в спазме, и она обхватила меня руками, словно капкан, сжимая с такой силой, что я не мог вдохнуть. И тогда я не выдержал сам, вбился в нее до упора и разрядился до последней капли.

И из нее будто выдернули стержень. Она обмякла, тяжело дыша. Я же прижал ее к себе обеими руками, не отпуская. Ее сердце колотилось в бешеном ритме так, что я чувствовал это своей кожей.