— Ну и что? — спросил я. — А на обратном пути они нас будут ждать. И притащат уже не снайперку, и автоматы, а пулемет. И будут по машинам садить, а не целыми их взять, как до этого.

Пугал, естественно, откуда у них пулемет. С другой стороны, у них и автоматов быть не должно было, так что… Нет, мне не хочется банду оставлять за спиной, разобраться с ними нужно однозначно.

Да и парней я на свою сторону перетяну, это точно.

— На них добра немало, — сказал я. — Оружие, причем у всех автоматы, патроны есть. В логове должно быть не меньше. Нам очень пригодилось бы.

— Я не против, — вдруг сказала Лика. — Если ты пойдешь, то и я вместе с тобой.

Я посмотрел в ее голубые глаза, и не увидел сомнений. Она ведь наравне со всеми садила по этим бандитам, пусть и в белый свет, как в копеечку, сомневаюсь, что хоть в кого-то попала. Но стреляла, причем, с пониманием того, что хочет кого-то убить. А это уже дорогого стоит.

— Ну, если за зипунами сходить… — проговорил Овод. — Тогда можно.

— Почистить надо, — согласился Степаныч. — Это нас они не взяли, потому что мы зубастые. А если бы кто другой ехал бы…

— Ладно, пусть сперва расскажет, — я наклонился над сомлевшей пленницей, и перевернул ее на спину.

Лицо у нее было бледным, волосы спутались, в них листва была. Но жалеть ее было нельзя, она стреляла по нам, причем, для того, чтобы убить.

— Ты ее пытать будешь? — спросила вдруг Яна.

— Если придется, — ответил я. — А что?

— Тогда мы с Наташей где-нибудь в стороне прогуляемся, — ответила она. — Она как раз писать хочет.

— Хорошо, — кивнул я, повернулся к Степанычу. — Возьми остальных, пройдитесь по лесу и соберите трофеи. Пока не позовем, не возвращайтесь.

— Добро, — кивнул старик.

Олег, как мне показалось, уходить не хотел, но Степаныч хлопнул его по плечу и позвал за собой. Скоро женщины в сопровождении подростка и старика ушли. О них я особо не беспокоился, все вооружены, а Степаныч — дед опытный, так что в случае чего защитит.

Со мной же остались только «росгвардейцы».

— Шмель, смотри по сторонам, — попросил я. — Чтобы какая-нибудь блядь снова не подошла.

— Принял, — ответил он, отошел чуть в сторону.

А я с размаху влупил пленной пощечину, да такую, что голова мотнулась в сторону.

Ее карие глаза тут же распахнулись, и она завопила что-то нецензурное, но я тут же заткнул ей рот ладонью. Девка задергалась, забилась, но только давилась своим же криком.

— Да, умеешь ты с женщинами обращаться, Край, — проговорил Овод, прокомментировав мои действия.

— Так, слушай! — не обратив внимания на его слова, я сжал лицо женщины ладонью и заставил посмотреть мне прямо в глаза. — Вы нас убить пытались только что. Дружки и подружки все твои уже трупы. Ты, считай, тоже. Но если расскажешь мне то, что я хочу знать, то оставлю в живых. И даже бинты дам, раны перевязать.