— Знаешь, до того, как вы меня подобрали, я и такой водой бы напилась, — сказала она. — После собственной мочи — это вообще блаженство.

— Быстро вода кончилась? — спросил я.

— Нет, мы много набрали, — ответила она. — Но последние двое суток…

Продолжал она не стала. Оглянулась на меня — молча, быстро — и начала раздеваться. Без жеманства, просто и по-деловому, как будто не было у нас между собой никаких различий. То ли привычка, то ли помыться ей настолько в радость, что все равно уже.

Я отвёл взгляд. Не потому что неудобно, просто нужно следить за окрестностями. Да и не на что там смотреть особо, зря Лика ревновала. С ее спортивным практически идеальным телом это не сравнится.

— Тряпки прибери, выбросим потом, — сказал я. — Не будем лишних следов оставлять. А одежды тебе еще достанем если надо будет.

Прозвучало, возможно, слишком цинично, но как есть.

Сзади послышался шлепок, и я снова обернулся. Увидел, что она заходит в воду, осторожно. Сделала несколько шагов, остановилась, когда погрузилась по пояс, провела рукой по лицу, по волосам. Потом нырнула.

Всплыла почти сразу, судорожно хватая ртом воздух. Холодная, наверное. Но судя по виду, взбодрилась. А ей это нужно. Очень нужно.

Черт, даже представлять не хочу, как я вел бы себя на ее месте. Хотя… Даже если бы я там оказался, то вряд ли стал бы сидеть в машине и ждать. Попытался бы прорваться, пока есть силы. Либо сожрут, либо выберусь. Пан или пропал, но уж точно не сидеть на жопе ровно и ждать смерти.

Но это она.

— Холодно? — спросил я.

— Немного, — ответила она. — Зато вода чистая.

Она нырнула еще раз, а когда поднялась, ее волосы растеклись по спине. Теперь они не выглядели такими жирными и сальными, как до этого, лежали плотной прямой массой.

Мария сделала несколько шагов наружу. Намочилась, а теперь, наверное, можно и намыливаться. На нимфу она похожа не была совсем, как и на какую-нибудь владычицу озера. Обычная женщина, внизу живота длинный прямой шрам от Кесарева сечения.

Увидев это, я вздрогнул. Значит, у нее ребенок был. Но, пожалуй, об этом я спрашивать не стану. Все-таки есть вещи, которые посторонним не расскажешь даже под дулом пистолета. И это касается и собственных детей в том числе.

Она вышла, взяла шампунь и принялась намыливать голову.

— Какой у нас план? — спросила она, и голос сразу стал гораздо бодрее.

Однако. Значит, уже «у нас». Ладно, пока возражать не буду.

— Мы едем в сторону Керчи, к мосту, — сказал я. — Попытаемся выбраться с полуострова. Есть информация, что там, на большой земле, все относительно нормально.