А она сильная. Не сломалась, а повела машину обратно, повезла нас в Дачное. Сложилось у нее в голове, значит, что там меня спасти могут. Хрупкая девушка за рулем этого огромного военного броневика. И довезла, однако. Спасла.

А еще я помню, что она сказала тогда, в машине. Что любит меня. И Наташа есть. Мне расклеиваться точно нельзя. Нужно восстанавливаться, силы набирать, чтобы я мог снова пользу приносить. Уже неплохо будет.

— Только… — проговорила она. — За три недели, пока ты в отключке валялся, кое-что поменялось здесь.

Понятно. А вот это, похоже, то самое «но». Не может же так хорошо все быть, верно?

— Что случилось? — спросил я.

— Сюда люди какие-то приехали две недели назад. Много, и на военных машинах. Но сами не военные, среди них разных хватало. Короче, теперь Дачное под ними. Данью нас обложили, Край. Обещали защищать, но при этом…

Опять. Опять какие-то суки. И, похоже, в большем масштабе. Прошлый раз мне пришлось с бандой Шайбы схлестнуться, и я их всех убил. А тут какие-то люди, и целое село под себя забрали.

— Рассказывай, — процедил я сквозь зубы.

— Оружие почти все отобрали у людей, — сказала она, наконец. — И женщин человек двадцать увезли к себе на базу. Просто из толпы забрали и увезли.

— Тех, что помоложе, и покрасивее? — спросил я.

— Да, — кивнула она.

— Как тебя-то не забрали, красавица моя? — спросил я.

— А я спряталась, не нашли. И про тебя они не знают, иначе убили бы. Потому что отдельно выспрашивали, есть ли в себе военные бывшие.

— А Мустафа что? — не понял я. — На хрена мы им оружие оставляли? На такой же случай как раз.

— Так что Мустафа? — она вздохнула. — Их сотни полторы приехало, и на броневиках, вроде того, который тут на улице стоял. Его забрали и увезли, кстати. И нашего «Тигра» тоже. Не мог он ничего сделать, подчиниться пришлось. Теперь он кто-то вроде администратора у них.

— Сдал село, получается? — я даже чуть разозлился.

— Нет, — она покачала головой. — Ему самому эти порядки поперек горла. Нас он не сдал, помогает, еду таскает, хоть и ее почти всю забрали. И присылает мужиков дрова поколоть для печи. Но ему приходится и на нас, и на них работать.

— То есть на улице нам показываться нельзя?

— Лишний раз не стоит, — она покачала головой. — Они десятка три человек оставили в селе, как раз те дома заняли, где мы жили, и где до этого дезертиры сидели.

Однако. Проклятые какие-то дома что ли. Как варяги пришлые придут, так сразу их и занимают. Ну еще бы, они же лучшие в селе, самые богатые.

— Еще часть врачей забрали, сказали, что им нужнее. Саша осталась, да еще пара человек, ее не тронули, да и на самом деле… Она тоже спряталась. Но она смелая, ходит, людям помогает, чем может. Я сейчас Наташу к ней пошлю, на нее внимания не обратят, ребенок и ребенок. Пусть посмотрит тебя.