— Очнулся? — спросила она, даже не поприветствовав меня. — Как себя чувствуешь? Тело слушается?

— Слушается, — кивнул я. — Только слабый совсем. Пытался топор взять — еле поднял.

— А зачем тебе топор? — не поняла она.

— Рубить, — ответил я.

— Что рубить-то?

— Не что, а кого, — я выдохнул.

Не поняла, похоже. Подошла ближе, положила на диван свою дамскую сумку, которую так и таскала с собой, вытащила стетоскоп и принялась прослушивать. Сперва спереди, потом спросила, не могу ли я подняться. Я встал, естественно, все-таки на ногах я держался уже вполне себе уверенно.

— Застоя в легких нет, — сказала хирург, закончив. — Теперь садись обратно.

Я послушался, и началась новая процедура: она хватала меня за руки и ноги, сгибала их и разгибала. И судя по тому, что не хмурилась, результат ее устраивал.

— Так, — сказала она наконец. — Снова вставай. Кстати, когда встаешь, голова не кружится, в глазах не темнеет?

— Вроде нет, — ответил я. — А что, должно?

— Да нет, — девушка качнула головой. — Не должно. Наклонись, только осторожно. Попытайся кончиками пальцев коснуться до пальцев ног.

Я нагнулся и чуть-чуть не дотянулся. Но ее и это устроило. Голова, кстати, чуть закружилась, но на ногах я удержался. А как разогнулся, снова стало легче.

— Контрактуры суставов нет, — сказала девушка, вдруг улыбнувшись. Мягко и тепло. — А мышцы нарастут. Правда учитывай, что ближайшее время тебе только бульоны и мягкие каши есть. И с кишечником будут проблемы, это точно.

— Дристать буду? — решил уточнить я.

Наташа засмеялась. Вот бы и мне вернуться в тот возраст, когда шутки про говно еще вызывают смех.

— Да, — кивнула врач. — Но это нормально, все-таки мы тебе порядочно кишок вырезали. Если честно, не думали, что ты выживешь, кровь два раза переливали. Мустафе, кстати, спасибо скажи, у него такая же группа.

— А откуда вы ее узнали-то? — удивился я.

Вспомнилось: многие татуировки со своей группой крови делают из военных. Но я не стал почему-то в свою время. Хотя, наверное, стоило бы.

— Да, была пара планшеток, — она махнула рукой. — Как знала, с собой прихватила.

Мустафа… Что ж, значит во мне теперь тоже плещется высокооктановая горячая татарская кровь. А мы с ним, типа, кровные братья. Интересное ощущение, тем более, что настоящих братьев и сестер я не помню.

— Тебе теперь дня три лежать, можешь легкую гимнастику делать, расхаживаться. Потом, думаю, сможешь полноценно заниматься, да и на нормальную диету можно будет перейти. Куриного мяса бы тебе, да только где его возьмешь. Тут ведь ни у кого не оказалось.