Люди принялись разбегаться. Они то ли не ожидали удара дронами, то ли просто перепугались. А я могу честно сказать, что сам таких вещей боюсь. Ведь когда тебя эта штука пикирует — это верная смерть. Не могу сказать, что вся жизнь перед глазами пролетает, такого я ни разу не видел, хотя на грани смерти успел побывать не один раз, но все же, это очень страшно.

Я снова застучал по клавишам, активируя уже второй дрон. Опять на мониторе изображение с прицельной сеткой. Снова взлет, короткий рывок на расстояние, разделяющее базу с идущей в нашу сторону колонной, пике на один из БТРов.

Последнее, что я увидел — это человека, который вскинул перед собой футуристичного вида винтовку. Дронобойку, если проще. А потом изображение пропало с радара, а на втором мониторе я увидел взрыв в небе. Осколками кого-то посекло, конечно, это было видно, но вот боевые машины остались целы.

— Твою мать, — прорычал я.

— У них такие же штуки, как у нас были? — спросила Саша, которая стояла за моей спиной.

Я оглянулся и увидел, что она ее руки сцеплены, и она сжала руки так сильно, что костяшки побелели.

— Да, — ответил я и снова застучал по клавиатуре.

Может быть, у них аккумуляторов не хватит, чтобы остальные дроны загасить? Ладно, попробуем еще раз.

Сука. Заметили и разведчика. Вон, стреляют снизу вверх, видно, как темноту разрывают трассеры ярко зеленого цвета. Я схватился за джойстик, попытался увести птичку на безопасную дистанцию, но тут изображение снова погасло, а на экране появились помехи.

Они не пытались выстрелами сбить птичку, это практически бесполезно, напрасное занятие. А вот задать целеуказание для электромагнитной пушки вполне себе возможно. Что у них успешно и получилось.

И этот сбили, блядь.

Так, следующий. Попробую атаковать снова. Может быть получится.

Опять взлет, короткий рывок, резкое пике с попыткой достать еще один БТР. И снова на экране только помехи.

Я злобно рыкнул и ударил по клавиатуре. Твою ж мать! Надежды на легкую победу больше нет. Придется постараться. Выжить и победить в честном бою.

Каждый раз, когда изображение с камер дрона на экране сменялось помехами, я скрежетал зубами. Еще секунда назад казалось — вот оно, война нового поколения, где мы дергаем за джойстик и превращаем броню врага в горящий металлолом. А на деле? Всё — та же грязь, тот же страх и кровь. Просто игрушки подороже.

Я стиснул зубы. Всё. Лакшери-война закончилась, теперь снова старая добрая резня. Железо у нас есть, но без людей оно — груда хлама. Значит, придется идти в бой самому, лицом к лицу, пуля в пулю. А это значит — кровь на руках, визг раненых, дым и пепел. То, от чего мы вроде как хотели уйти.