Я снова высунулся, прицелился, нажал на спуск, и тут же еще раз. Люди мелькали в коллиматорном прицеле. Один упал, второй.

Честное мясо, тут ни техника, ни дроны, не решают в одиночку. Лобовой массированный штурм, в котором одновременно боится и мечтает побывать любой новичок на войне.

А если повезет выжить, то начинает либо считать себе рексом, либо потом трясется до конца жизни.

Я уже собрался выглянуть снова, когда вдруг грохнуло так, что землю под ногами пошла ходуном. Взрыв был рядом, совсем близко. Вспыхнул ослепляющий свет, потом огонь и ударная волна швырнула меня обратно за бетонную плиту. В ушах зазвенело так, будто кто-то надел мне на голову кастрюлю, а потом молотком по ней вдарил со всей дури.

Наш БТР вспыхнул, как факел. Пламя рвануло из десантного отсека, двери оторвало и отбросило в сторону. И тут послышался второй хлопок: сдетонировал боекомплект. Раздался сухой треск, и машину буквально разорвало изнутри, куски брони с визгом разлетелись в разные стороны. Один кусок шрапнели врезался в стену рядом со мной, другой ударил кого-то, и он упал, дико завыв. Так, что кровь в жилах стыла.

Я, выругавшись, на чем свет стоит, перекатился, чувствуя, как все внутренности будто сместились от удара. Грудь жгло, дышать тяжело.

Огонь полыхал, чёрный дым стелился по ветру, а в воздухе появился сладковатый запах горелой плоти. Я знал его слишком хорошо — от него никуда не деться, хоть затыкай нос тряпкой, хоть не дыши.

Вражеский БТР уже подался вперед, башня его обшаривала поле, выплевывая одну очередь за другой. Он рванулся вперед, чтобы перемолоть нас всех. И у него были на это все шансы. Мы растерялись, иначе не скажешь.

И тут Роджер, выкатился из-за угла. В руках у него был гранатомет, НАТОвский, одноразовый, но это все равно была злая штука. Морпех встал на одно колено, забросил свое оружие на плечо, и я даже отсюда увидел, как его белоснежные зубы скалятся в звериной ухмылке.

— Eat this, motherrfucker! — рявкнул он и выстрелил.

Граната взвыла, полетела вперед, оставляя за собой дымный хвост. Прямо в борт. С хлопком вошла в броню, и через секунду машина дернулась, ее отбросило в сторону.

Огонь рванул наружу. Люки распахнулись, но выскакивать из них было уже некому. Из десантного отсека повалило пламя, и вместе с ним выскочил горящий человек. Он прокатился по земле, дергаясь, завизжал так, что даже сквозь звон в ушах пробивалось. Потом замер.

Враг на секунду замер, они явно растерялись. Такое бывает, когда победа ускользает из рук. Это дало нам секунду передышки.

А это — именно та секунда, которая решает, кому после боя водку пить, а кому в сырой земле валяться. И нужно было поднимать людей в атаку.