— Пошли, пацаны, отведем болезного к хирургу нашему, — проговорил я, обратившись к остальным на английском. Чтобы два раза Шону объяснять не пришлось.

— Да я сам могу, — как-то вяло попытался отбиться Руся.

— Ногу береги, — ответил я. — Тем более тебя обезболивающее уже отпустило. А колоть снова мы не будем, не хватало тебя еще наркоманом сделать. Анальгинчика поешь лучше, блин.

И мы двинулись в сторону входа в административный корпус. Поднялись на крыльцо, вошли, и сразу же повернули направо, пошли в ту сторону, где располагался медпункт. Саша, скорее всего, там и должна быть. Она даже ночует у себя на рабочем месте, пусть ей ни разу и не приходилось еще никому помощи оказывать. Даже в той засаде на конвой те, кто выжил, ни царапины не получили.

Добрались. Я постучал, но входить не стал, проявил деликатность. Конечно, день давно уже наступил, но мало ли, чем там наш штатный хирург занимается.

Хотя дверь она открыла сразу. Посмотрела на меня, и я увидел во взгляде что-то непонятное. На секунду мне даже показалось, что она сейчас захлопнет дверь, но потом она перевела взгляд на Руслана, которого поддерживали Гром и негр, и рот ее тут же раскрылся в удивлении.

— Проходите! — приказала она, сдвигаясь в сторону.

Я вошел первым, а за мной и остальные, а Саша тут же скомандовала:

— На кушетку давайте его.

Остальные затащили Русю в помещение, после чего посадили на кушетку. Саша к тому времени уже обрабатывала руки каким-то раствором, после чего надела перчатки подошла и принялась стягивать с него треники, которые мы нашли на замену форменных брюк.

— Я сам могу, — попытался вяло отбиться бурят.

— Сиди смирно, — ответила хирург.

Осмотрела бинт, который, зараза, все-таки пропитался кровью. Рана снова открылась. Ну, я же не шил ее. Смог бы, наверное, но не имелось у меня ни швейного материала, ни понимания, нужно ли это делать. Скорее всего не нужно, потому что раны подобные принято иссекать вроде как. Удалять мертвую ткань то есть, чтобы не загнило ничего.

— Будет больно, — сказала Саша. — Придется немного потерпеть.

— Может еще укольчик? — с какой-то обреченностью в голосе спросил бурят.

— Сколько вы ему вкололи уже? — повернулась к нам хирург.

При этом смотрела она не на меня, а на Грома. Ощущение такое, будто меня она в действительности избегала.

— Вчера две дозы, — ответил капитан. — Потом еще одну. Больше не кололи, побоялись.

— Не, хватит, — сказала Саша. — Ты у нас, конечно, молодой парень, сердце у тебя сильное должно быть, но хватит. Сейчас, размочу бинт.

Она взяла лоток, положила на него какие-то инструменты, флаконы с антисептиком, подошла ближе и щедро полила бинт одним из флаконов. А потом принялась разматывать. Интересно, почему так? Я бы предпочел просто разрезать его ножницами, да и все, разом снять.