— Что «не мы»? — спросила она.

— Не мы начали эту войну, — сказал я. — Это они. Когда мы вернулись… Мы ведь хотели спокойно жить? Насколько это возможно в нынешних условиях.

— Ну, ты-то ничего не хотел, — ответила она. — Ты вообще валялся в бреду, что-то кричал, дёргался… Три недели, Серёжа. Три недели ты провёл между жизнью и смертью.

— Да я всю жизнь между жизнью и смертью. Бегаю по острию. Один укус, одна случайная пуля, осколок… Да что угодно — и я отправлюсь на тот свет. К тебе.

— Да чего ты вообще с ним говоришь? — услышал я голос чуть в стороне.

Повернул голову, и увидел, что на диване сидит Саша. А вот она была точно такая же, как я видел её в последний раз. Ноздри её раздувались от ярости, щеки раскраснелись, недлинные светлые волосы были всклокочены. Похоже, что она искренне ненавидела меня. Как и тогда, при последней встрече.

— С ним вообще говорить бесполезно, — сказала она. — Он отморозок сраный. Ему ничего, кроме этой грёбаной войны, не надо. Ты ведь не думаешь, что он за тебя мстит?

— Ну, вообще… Я именно так и думаю, — Лика чуть улыбнулась.

— Может быть. Но не может, — сказала Саша. — Ему только война и нужна, ему больше ничто не интересно. Ты что, рассчитывала на счастливую жизнь с ним?

— А ты не рассчитывала? — спросила Лика у своей подруги. — Тоже хотела быть с ним. Я знаю с самого начала. Могли бы, кстати, втроём…

Я вдруг усмехнулся.

Втроём? Ну да… Как какой-нибудь падишах из красивой восточной сказки, с гаремом. Но увы… Моя жизнь — это не сказка. Это вполне себе настоящая реальность. Во всей ее красе.

Да. Могли бы втроём. Это было бы интересно, на самом деле. Я не извращенец, конечно, но… В какой-то мере я ведь любил их обеих. И продолжаю любить, как ни крути. Иначе они не явились бы мне во сне.

— Твоя единственная настоящая любовь — это война, — жёстко проговорила Саша. — Тебя вообще ничего, кроме этого, не интересует. Можешь считать, что ты смысл потерял, можешь думать вообще что угодно. Ты только вот — это никак. Ты ведь боевая машина. Киборг ебаный.

Нет. Что-то здесь было не настоящее, нереальное. Саша никогда не материлась при мне. Ну, практически никогда. А тут вот так — с агрессией. Ну, хотя в последний раз, когда мы были вместе…

— Мы так-то с тобой роды принимали, — проговорил я. — Принесли, так сказать, на этот свет новую жизнь.

— Ага. Только ты всё сбежать норовил, — ответила девушка-хирург. — Ты ведь этого не хотел. Просто невольным свидетелем оказался. Всю работу сделала я сама.

— На самом деле, так, — кивнул я. — Ну не умею я роды принимать.