— А вот убивать — умеешь, — девушка надула губы и отвернулась.

— Убивать можно по-разному, — сказала Лика. — Можно долго мучить. Удовлетворять, знаешь, свои садистские наклонности. А можно — быстро. Убивать и умирать во имя великой цели.

Саша рассмеялась:

— Думаешь, я не знаю, что он тебе затирал? Про свободу. Про ваших детей

Нет.

Это были не девушки. Это были две стороны моего характера. Если одна из них продолжала поддерживать меня… То вторая моя часть устала. Дико устала за эти годы войны. Сколько мне лет? Ну на вид, конечно, уже за тридцать, но в своем досье я прочитал, что мне всего двадцать семь. Из них я почти десяток провёл на войне.

— Время такое, — сказал я.

Хотя это и прозвучало, как оправдание глупого школьника, которого спалили за курением за школьной теплицей.

— Время такое… — передразнила Саша. — Время героев, ещё скажи. Или что там по телевизору говорили?

— Так-то реально — третья мировая война идёт, — Лика улыбнулась. — Я же тоже знаю, о чём тут речь. Я же военный корреспондент. Повидала разное. Сама знаешь, я тебе рассказывала…

Да мне она тоже об этом рассказывала. И о том, как осталась в Крыму ухаживать за нетранспортабельной бабушкой.

— Ну, вообще-то, я тоже разное повидала, — заявила Саша. — Только вот, в отличие от него, я лечу людей. Я не убиваю.

— Ну и лечи дальше! — Лика уже сорвалась на неё. — Что тебе надо-то от него? Он прав, на самом деле. «Воронов» надо уничтожить. Не должно больше быть такой структуры.

— Ага. Он тебе тоже это говорил — про свободу. Про тот мир, который настанет. И про ваших детей?

— А тебе вот он такого не говорил, — блондинка улыбнулась. — Ты же понимаешь, что он… Всего лишь пытался закрыть дыру в душе. После моей смерти.

— Это не так, — возразил я. — Я любил её. Так же, как любил тебя.

— Вот, про дыру в душе — это скорее про Бренну, — проговорила Саша.

— Да… Может быть, мы её позовём? — вдруг улыбнулась Лика. Она-то ее не знала, но во сне все становится реальным.

Вдруг, в действительности, дверь гостиной открылась, и в помещение вошла Бренна.

— О чем болтаете без меня? — спросила она.

Я знал, что это не она, что это только её образ. Потому что у неё были длинные рыжие волосы. А та, реальная, побрилась, чтобы избавиться от запаха после зачистки логова морфов. И теперь выглядела как типичная «сильная женщина» из какого-нибудь старого боевика.

И говорила она на русском, без своего привычного ирландского акцента. Тоже часть моего подсознания, видимо. Удивительно, что все они оказались женщинами, с которыми я так или иначе имел связь. Ещё только Яны не хватало… Там тоже что-то было, да только никуда это не зашло. Так…