— Да, что-то вроде, — осторожно ответил Борис.

— Посмотрел я твои эскизы. Понравилось мне. Молодец ты, парень, в самый корень зришь, всю сущность человека наружу вытаскиваешь. И откуда у тебя такой глаз наметанный?

— Не знаю, — Кротов пожал плечами, — от природы, наверное. Просто я люблю людей, они мне интересны.

— Любишь? — брови вальяжного Павла взлетели вверх. — Да за что же их любить-то? У каждого внутри такая помойка, что аж вонь стоит. Человек зачат в грехе и рожден в мерзости, и путь его — от пеленки зловонной до смердящего савана, так, кажется?

— Вроде так, — согласился Борис. — Но все равно в каждом есть что-то такое… И мне всегда интересно, что там внутри намешано.

— И что, никогда не ошибаешься?

— Откуда же мне знать, — обезоруживающе улыбнулся Кротов, — это знает только тот, чей портрет я пишу.

— Молодец, — снова одобрительно кивнул Павел, — осторожный. Осторожный, аккуратный в словах — значит, умный. Мой портрет напишешь?

— Легко. Только вам не понравится, придется подолгу сидеть неподвижно, позировать.

— Это ничего, иногда и посидеть полезно, о бытии бренном поразмышлять. Наброски у тебя дельные, все нутро наружу выворачиваешь. Щуплый на твоем листке как на ладони.

— Щуплый? — переспросил Борис. — Это кто?

— А это вон тот, — Павел показал на хитреца «с камнем за пазухой», — мой серый кардинал. Я всегда чуял, что он советы мне дает в основном в свою пользу, но сомневался, думал, не может такого быть, я ж его из грязи вытащил, с улицы взял, пригрел, работу дал, деньги плачу ему огроменные, не может он мне отплатить черной неблагодарностью. А ты пришел и сразу все увидел. Значит, не подвела меня чуйка. Выкину его к чертовой матери, пусть в другом месте козни свои строит. И девочку ты правильно ухватил, она здесь действительно случайная, не место ей в нашей тусовке. Короче, берешься за мой бессмертный облик?

— Берусь. Только я не понимаю, зачем это вам? Вы и так про себя все знаете. А вдруг вам не понравится то, что я увижу и напишу?

— Это ты не бойся, — усмехнулся Павел. — Если мне не понравится, я твою картинку никому показывать не стану, в чулане запру и буду сам на нее потихоньку посматривать. А деньги я тебе в любом случае заплачу, не сомневайся. Хорошие деньги, большие.

Он нагнулся к Борису и прошептал ему на ухо:

— Я тебе секрет открою. Мне одна из моих баб как-то сказала, что мы сами себя никогда не видим так, как нас видят окружающие. Мы о себе одного мнения, а на окружающих мы производим совсем другое впечатление. И иногда очень полезно бывает знать, как именно тебя видят со стороны, чтобы правильно понимать, почему люди тебя так воспринимают и почему так себя с тобой ведут. Понял, художник? Или для тебя это слишком сложно?