— Отлично получилось, Берни! Просто чертовски круто! — я хлопнул его по плечу так, что он чуть не выронил очки. — На центральный разворот ставим вот эту.

Я указал на снимок, где она сидела полубоком, чуть прогнувшись в пояснице и выставив грудь вперед. В этом кадре была невероятная витальность, жизнь, бьющая через край.

— А на обложку пойдет вот эта, — я выбрал фото, где Мэрилин была снята со спины, в пол-оборота, глядя на зрителя через плечо. — Здесь есть загадка. Она как бы приглашает заглянуть внутрь журнала.

— Со шляпой еще хороша, — вклинился Берни, перебирая оставшиеся снимки. — Смотри, Кит, какая она тут… домашняя. Такая типичная американская девчонка из провинции, которая забрела в студию по ошибке.

— Вот именно этого нам и не нужно, Берни! — я покачал головой. — Нам не нужна «девчонка по соседству». Нам нужна Богиня. Мечта, которая недосягаема и в то же время лежит у тебя на журнальном столике. Срочно неси это макетчикам. Пусть клеют, подгоняют шрифты. Время пошло.

Пока Берни собирал снимки, я краем уха прислушался к тому, что происходило на диванах. Полли начала «обработку» близняшек.

Сначала всё шло гладко. Услышав про оклад в четыреста долларов в месяц — сумму, о которой обычная официантка или начинающая актриса в пятьдесят втором году не могла и мечтать, — девушки едва не замурлыкали от восторга. Но когда они углубились в чтение мелкого шрифта, атмосфера в комнате резко изменилась.

— Мисс Адлер… — Сьюзен робко подняла глаза от договора. — Тут написано про досрочный разрыв… Штраф пять тысяч долларов? Но зачем? Это же огромные деньги! Зачем так много?

Я увидел, как Полли расправила плечи. В ее голосе зазвучал металл, отполированный годами работы в самом жестком бизнесе Нью-Йорка.

— Затем, дорогуша, что здесь у нас Голливуд, — отрезала она. — Вокруг вас будут вращаться очень влиятельные мужчины. Продюсеры, режиссеры, владельцы студий. Завтра один из них поманит тебя ролью в своем новом вестерне и предложит сбежать из студии прямо в разгар нашей рекламной кампании. И ты все бросишь и сбежишь. Пять тысяч — это цена нашего спокойствия. Если он так сильно захочет твои прелести в своем кадре, ему придется раскошелиться и компенсировать нам сорванные планы по фотосессиям и мероприятиям. И поверь мне, деточка, мало кто из них решится на такое ради простой девчонки, когда вокруг тысячи таких же.

Шерил, которая читала быстрее сестры, вдруг охнула: — Пункт сорок дробь три? Штрафы за вес свыше шестидесяти двух килограмм⁈ Это же… это унизительно!

— Это бизнес, Шерил, — Полли даже не моргнула. — Ты — лицо издательства. Твое тело — наш рабочий инструмент. Если ты «разожрешься» на бесплатных фуршетах и перестанешь влезать в те костюмы, которые мы для вас сошьем, ты станешь бесполезна. Этот пункт нужен для того, чтобы ты держала себя в руках.