— Слышь, парень, — шепнул мне долговязый парень с татуировкой якоря на предплечье, стоящий впереди. — Говорят, на прошлой неделе из нашего округа пятьдесят человек сразу в морпехи загребли. Прямо в Инчхон, в самое пекло. Уже пять гробов обратно вернулось.

— Морпехи — это еще ладно, — отозвался другой, коротышка с прыщавой спиной. — Мой брат пишет, что в пехоте сейчас вообще мясорубка. Китайцы и северокорейцы прут волнами, патронов не хватает. Если попадешь в 7-ю дивизию — считай, заказывай место на Арлингтоне.

— Какой Арлингтон⁇ Это для генералов. Нашего брата там на 38-й параллели и прикопают.

Я молчал, слушая этот гул обреченных. В моей голове крутились совсем другие цифры: 150 тысяч тиража, 500 долларов за негативы Мэрилин, аренда офиса… Корея в этот список никак не вписывалась. У меня не было времени гнить в окопе под обстрелом корейцев, пока мой бизнес будут рвать на части стервятники из «Эсквайра».

Процедура медосмотра была унизительной и быстрой. Один врач, другой, постучали молоточком, послушали грудь стетоскопом, зачем то потрогали яйца и попросили покашлять.

Окулист, хирург, психиатр — все они работали как заведенные механизмы. Психиатр спросил, люблю ли я мальчиков и не снятся ли мне кошмары про коммунистов? Я ответил отрицательно на оба вопроса. В итоге на моем личном деле шлепнули жирный штамп: «Категория I — А. Годен к строевой службе без ограничений».

Одеваясь в тесном коридоре, я кожей чувствовал, как петля затягивается. Хреново. Надо что-то думать. Я вышел через черный ход, подальше от парадного крыльца, где толпились призывники. Рядом с курилкой, у заплеванной бетонной стены, стоял молодой армеец в отглаженной форме. Это был сержант Пит Стоун — по крайней мере так было написано на его бейджике. Это был тот самый администратор, который принимал мои документы в начале моего «забега». Он выглядел скучающим, лениво выпуская дым из сигареты.

Я подошел, облокотился об перила.

— Ну что, боец? — Пит окинул меня ленивым взглядом. — По какой категории тебя признали?

— По высшей, А, — ответил я, отмахиваясь от клубов дыма, которые изверг из себя сержант — Полностью годен.

Пит хмыкнул, стряхивая пепел в урну. — А… Ну, поздравляю. Первая очередь на призыв. Жди «письмо счастья» от президента через неделю. Повестка придет быстро, мы сейчас план выполняем ударными темпами.

— И что дальше? — я старался, чтобы мой голос звучал максимально буднично.

— Дальше по стандарту, — Стоун начал загибать пальцы. — Присяга, автобус, лагерь Орд. Там восемь недель тебя будут учить отличать лево от право, чистить сортиры и стрелять из М1. Девяносто процентов шансов, что пойдешь в пехоту. Сейчас там дикий недокомплект, всех туда гребут, даже хромых. Ну и через пару месяцев — добро пожаловать в Корею. Рождество встретишь в Панчболе. В рядах славной 7-й пехотной дивизии. Или в Харбрейк Ридж. Там, говорят, получше — чуть поменьше стреляют, но зато ветер с Севера такой, что яйца к штанам примерзают.