Херст промолчал, его лицо стало цветом мокрого мела.

— Дважды, — коротко и тихо вставил Хью, нервно поглядывая по сторонам. — Кристофер, я прошу тебя, не устраивай публичную сцену. Уилл, пойдем, выпьем…

Но Херст уже не слушал. Он повернулся к Брэдли, и в его взгляде была чистая, концентрированная ненависть.

— А ты, значит, Хью, собираешься продавать его журнал? Намерен идти против меня? Не боишься войны с «Hearst Corp»? Мы сотрем твою дистрибьюторскую сеть с карты США.

Хью выпрямился. Его добродушная хмельная маска сползла, обнажая лицо человека, который не привык к такому тону.

— У тебя, Уилл, уже звездная болезнь началась, — резко ответил Брэдли. — Я ничего и никого не боюсь. Я воевал на флоте с япошками, на мой корабль пикировали камикадзе! И тех я не боялся! А ты — всего лишь папин сынок, что унаследовал бизнес. Иди пей свою минералку и не порти мне вечер.

Херст обвел нас долгим, змеиным взглядом. Он задержался на Китти, словно запоминая её черты для будущего допроса, потом снова на мне.

— Ну, смотрите, — протянул он. — Вы сами выбрали свою судьбу.

Он развернулся на каблуках и ушел, не попрощавшись. Его сутулая фигура быстро растворилась в вестибюле «Плазы».

— Все это очень плохо, — Хью покачал головой, вытирая пот со лба платком. — Херсты — мстительные сволочи. У них длинные руки, злопамятные суки. Папаша этого Уильями такой же был, со всеми сводил счеты.

Я внимательно посмотрел на Брэдли. Мне было чертовски интересно: не даст ли он теперь заднюю? Испуг в его глазах был очевиден, но там же горело и упрямство старого моряка, которому бросили вызов.

— Он просто маленькая тень своего отца, Хью, — сказал я, похлопывая его по плечу. — Тени исчезают при свете. А наш «Ловелас» будет светить ярче прожектора. Обещаю.

— Надеюсь на это, парень. Надеюсь на это, — вздохнул Брэдли. — Ладно, мне пора. Китти, мое почтение. Кит… постарайся не заводить новых врагов хотя бы до утра.

Мы распрощались у выхода. Когда швейцар распахнул перед нами стеклянные двери, и свежий ветер Пятой авеню ударил в лицо, Китти наконец выдохнула.

— Ты сумасшедший, Кит. Ты только что плюнул в лицо самому могущественному человеку в медиа-бизнесе в стране.

— Не просто плюнул, а харкнул. — я обнял её за талию, чувствуя, как её всё еще бьет легкая дрожь.

Я притянул её к себе и крепко поцеловал прямо под козырьком «Плазы», на глазах у изумленных таксистов.

* * *

Утром я выполнил данное себе обещание. Позвонил Камилле в Новый Орлеан. Мне нужен был размах, нужна свита, нужна картинка. Хорошо бы, конечно, окончательно захомутать блондинок Ларри, но там девочки сложные, породистые, привыкшие к роскоши. Их надо обхаживать, соблазнять перспективами, а не просто манить сотней долларов. Это работа тонкая, требующая времени и артистизма. Латиночка же… она была другой. Дикой, непредсказуемой, с привкусом опасности и южной страсти. Она идеально впишется в общую картину, добавит перца в наш пресный калифорнийский коктейль.