— Что за тест? — поинтересовался я

— Это прецедент 1868 года, — начал Аарон, принимая вид профессора права. — Судья должен ответить на два вопроса. Первый: есть ли влияние на умы уязвимых? Способно ли содержание развратить тех, чьи умы открыты для аморального влияния, например, детей или «неустойчивых» взрослых? Под «неустойчивыми» взрослыми, как вы понимаете, имеются в виду негры, женщины, люди с неустоявшейся психикой, то есть душевнобольные. Второй вопрос: есть ли социальная или культурная значимость? Этот вопрос нужен, чтобы не запретить обнаженную Венеру Милосской или Давида Микеланджело, которые, несомненно, оказывают влияние на умы уязвимых, но обладают высокой художественной ценностью.

Я кивнул:

— И каков наш шанс, Аарон?

— Судя по номеру, — Аарон снова кивнул на макет, — я нахожу в нем социальную значимость. Вы не просто печатаете голых девиц, вы создаете образ жизни, пишите о культуре, искусстве, политике. Это не порнография, это… эротический альманах с претензией на интеллектуальность. Значит, социальную значимость может найти и эксперт.

— Сколько могут длиться суды? — спросил я, понимая, что за ними долго дело не встанет.

— Долго, — тяжело вздохнул Аарон. — Годы, мистер Миллер. Апелляции, пересмотры, новые иски. Единственный шанс — самим пойти в атаку, инициировать арест партии и быстрый суд.

— Как так? — удивился я. — Мы сами подставим себя под удар?

— А вот так, — в глазах Аарона блеснул огонек азарта. — Подготовить заранее заключение эксперта-культуролога — с этим я справлюсь, у меня есть связи в академических кругах. Найти человека, который авторитетно заявит, что «Ловелас» — это произведение искусства, а не порнография. Потом найти округ либерального судьи. В этом округе полиция должна сразу арестовать партию по анонимной жалобе. Жалобу скорее всего тоже придется подготовить нам. — Аарон тонко улыбнулся. — И дальше подать ходатайство судье о быстром рассмотрении дела без присяжных — так называемое «fast track». Он быстро рассматривает дело, за день, два, без дебатов, только по документам. И если выносит положительное решение о том, что журнал не прошел тест Хиклина и у него есть культурная значимость — у нас есть прецедент! А прецедент — это бог в американской юриспруденции. Суды в других штатах обязаны будут им руководствоваться.

Я слушал Аарона, затаив дыхание. Это было изумительно нагло и гениально.

— И что потом? — спросил я. — Мы выиграем суд в одном округе, а что с остальными?

— А тут на сцену выходит крупная юридическая компания, которая имеет максимальное количество представительств в штатах, — продолжил Аарон, рисуя схему нашей победы. — Они ходят по судам, где власти пытаются запретить «Ловелас», и показывают прецедент. Убеждают судей, что дело неперспективное, что есть решение, подтверждающее культурную значимость журнала. Рассылка от Верховного суда юридической практики проходит только раз в месяц, а мы будем действовать быстрее. Фирму, разумеется, надо будет тоже нанять заранее. Так мы быстро отобьем арестованные тиражи.