Я делал себе пометки, прямо на поэтажном плане.

Гроссман пытался что-то вставить про «высококачественную краску» и «медную проводку», но быстро сдал позиции. Он отстал от нас на полпролета, привалившись к перилам и судорожно втягивая воздух, перемешанный с табачным дымом.

Мы с Китти оказались в дальнем конце коридора третьего этажа одни. Она резко остановилась и схватила меня за локоть, заставив повернуться к ней.

— Кит, послушай меня, — прошептала она, и я почувствовал тонкий аромат ее духов. — Я до последнего момента была уверена, что ты блефуешь. Журнал, корпорация, офис на Уилшире… Откуда, черт возьми, ты мог достать пятьдесят тысяч на первый номер? Это же годовая зарплата президента крупного транснационального банка!

Я улыбнулся, глядя на ее взволнованное лицо.

— Но когда мы были в «Бэнк оф Америка»… — она понизила голос еще сильнее, — и ты вносил уставной капитал «LV Corp.»… Когда ты достал из саквояжа эти сто тысяч наличными… Кит, я чуть не лишилась чувств прямо у стойки кассира. Операционист смотрел на тебя как на сошедшего с небес бога. Откуда такие деньги? Неужели это правда наследство, о котором ты говорил?

Я шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума.

— Китти, детка, разве я похож на человека, который лжет женщинам? — я заглянул ей в глаза, чувствуя, как внутри закипает старое доброе озорство. — Я тоже по тебе чертовски соскучился!.

Прежде чем она успела возразить, я по-хозяйски засунул руку под ее юбку, коснувшись шелковистой кожи выше края чулка. Впился поцелуем в губы.

— Кит! Что ты делаешь⁈ — тихо вскрикнула она, отталкивая меня. Мисс Кларк густо покраснела, оглядываясь на лестничный пролет, откуда доносилось тяжелое сопение Гроссмана. — С ума сошел?

— Вечером ко тебе? — прошептал я ей на ухо, игнорируя ее напускное возмущение — С меня ресторан. Отметим открытие компании.

— Посмотрим на твое поведение, — выдохнула она, поправляя юбку, когда из-за угла показалась потная физиономия застройщика.

— Четвертый… кха-кха… этаж, — выдавил Гроссман, вытирая лоб. — Самое интересное.

Мы поднялись выше. Здесь планировка менялась. Вместо офисных кабинет перед нами открылся коридор и пять просторных квартир, по три комнаты в каждой. Но главным козырем был выход на плоскую крышу третьего этажа, которая служила здесь гигантской террасой.

Я вышел наружу и зажмурился. Отсюда открывался умопомрачительный вид. Панорама Лос-Анджелеса уходила к горизонту, где в дымке угадывался океан. Голливудские холмы казались нарисованными на заднике театральной сцены.

«Вот оно», — пронеслось у меня в голове. — «Идеальное место для вечеринок „Ловеласа“».