Я зажёг плиту и поставил на неё таз с водой — пусть греется.

Первым делом нужно было подготовить корень родиолы розовой, золотой корень. Его я выкопал два дня назад на склоне горы Ягодной, выбрав самое сильное растение. Корень был толщиной в большой палец, морщинистый, с бронзовым отливом. Он пах розой и чем-то ещё — чуть землистым и пряным, как дорогой табак. Я нарезал его тонкими, почти прозрачными пластинками и разложил на вощёной бумаге. Пластинки полагалось подвялить ровно до того состояния, когда они теряют ломкость, но ещё не становятся резиновыми. Я проверил пару штук пальцем — гнутся, но не крошатся. Хорошо.

Теперь — самая тонкая часть. Родиолу следовало активировать.

Я накрыл нарезанный корень ладонями и прикрыл глаза. Внутри меня, там, где теперь жил обновлённый конструкт, шевельнулись золотистые нити. Я попросил их — не вслух, а тем самым внутренним посылом, которому меня научил Ратибор. Тепло пошло из центра груди, скатилось по плечу, пробежало по пальцам и ушло в родиолу. Пластинки корня на миг вспыхнули — не светом, а скорее, ощущением света, — и цветочный запах усилился многократно.

Я убрал руку. На вощёной бумаге теперь лежал не просто корень. Он изменил оттенок — стал темней, насыщеннее, и на срезах проступили крошечные золотистые точки, будто кто-то втёр в них мельчайшие блёстки.

— «Не передержи, — раздался в голове голос Ратибора. Сухой и строгий, — Передержишь — получишь стимулятор, а не регенератор. Его сердце такого не сдюжит».

— Знаю, — буркнул я, но мысленно радуясь, что наставник со мной и бдит.

— Знает он, — хмыкнул недодруид, но дальше комментировать не стал.

Я чувствовал его присутствие где-то на границе сознания — он наблюдал, но не вмешивался. Пока.

Активированную родиолу я отложил и взялся за второй компонент — гриб чагу, но не просто чагу, а ту, что я срезал с берёзы, в которую когда-то ударила молния. Такая чага — редкость, она вбирает в себя не только древесные соки, но и отголосок того разряда, что прошёл через ствол. Ратибор говорил, что это «запечатлённый огонь», и в зелье он работает как катализатор.

Чагу я порезал и истолок в каменной ступке до состояния крупного порошка, а потом просеял его через мелкое сито. Тонкая фракция пошла в зелье, ту, что покрупнее, я отложил — сгодится для общеукрепляющего чая, не пропадать же добру.

Третий ингредиент — корень лопуха, но выкопанный не абы когда, а на убывающей луне, и не просто выкопанный, а взятый из земли голыми руками, без железа. Я его заготовил ещё в апреле, выполняя наказ Ратибора почти дословно: пришёл на закате, поклонился на четыре стороны, попросил у земли разрешения и вынул корень, поддев его деревянной лопаткой. Сейчас он лежал у меня в погребе, в ящике с влажным песком, и был всё ещё свеж, будто только вчера вынут. Я наскоблил с него верхний слой, обнажив белую, сочную сердцевину, и распустил её на тёрке в мелкую кашицу, для верности хорошенько перемешав чайной ложкой.