Ефрем, который обычно топчется рядом, сегодня исчез из дома, словно его и не было. Наверное, зализывает раны где-то в тёмных коридорах, после того как мама устроила ему внушение.

Мы едим, и тишина прямо звенит. Слышно, как Ксюня сопит, пока сосредоточенно режет картошку, с серьезным личиком, не отвлекаясь.

Я выбираю момент. Поворачиваюсь к княгине и как можно невиннее произношу:

— Мам, а можно севодня мне с тобоя в лаболатолию?

Ложка в маминой руке зависает на полпути ко рту. Она поднимает бровь, словно подумала, не ослышалась ли.

— Зачем тебе в лабораторию, Слава? — подозрительно спрашивает. — Там ведь нет пистолетов. И разбивать ничего нельзя.

Ага, не тонкий упрек. Не удержалась-таки. Я мигом вытягиваю морду лица в самое воодушевленное выражение, открываю глаза шире, чтобы выглядеть как лупоглазый малыш, и громко заявляю:

— Алхимия интелесна! Хочу быть умна как мама! Тоже уметь саздавать плеоблазующие зелья!

Это срабатывает мгновенно. В глазах мамы вспыхивает огонёк радости, уголки губ поднимаются. Её взгляд смягчается. Алхимия — её Атрибутика, её работа. И мысль о том, что её сын хочет изучать её сферу, явно княгине Опасновой по душе.

Оказывается, так мало нужно, чтобы поднять родительнице настроение. Просто сказать, что ты готов перенимать её знания.

Но, конечно, у меня двойная цель.

Во-первых, нужно показать маме, что я не просто оружейный маньяк, а разносторонний и перспективный карапуз, впитывающий любые знания, которые можно использовать в будущем. Не хочу, чтобы мама плохо думала обо мне.

Во-вторых, у меня стратегическая цель — попасть в лабораторию и выяснить, какие алхимические штучки можно использовать в грядущей войне с системой «Юных нобилей».

— Хорошо! После обеда зайдем, Слава, — улыбается обрадованная мама.

Обед продолжается уже веселее, и вот на столе появляются лавандовые тортики. Воздух сразу наполняется нежным ароматом, от которого даже слюнки текут. Это просто блаженство! Я ем с полным наслаждением — в прошлой жизни такого точно не пробовал. Может, за десятилетия, что меня не было в этом мире, придумали новые рецепты, и вот этот шедевр — результат этих кулинарных экспериментов.

Но, увы, как бы я его ни смаковал, десерт заканчивается. На тарелке остаётся лишь несколько крошек, а мне хочется ещё.

И тут Ксюня вдруг протягивает мне свою половинку тортика.

— Сава! На, кущай! — заявляет она великодушно, заглядывая мне в глаза.

Я удивлённо поднимаю взгляд, недоверчиво моргаю.

— Дя? Пасиба! — тут же радостно хватаю её десерт. А Ксюня довольно смотрит, как я ем ее тортик.