Я вскидываю глаза.

— Откуда у тебя толтик?

Ксюня улыбается, довольная, будто нашла клад.

— Я у буфеттицы взяля! Катя научила, как нато глазки стлоить и плосить, и тогда она даёть!

Я медленно поворачиваю голову к Кате.

Она стоит, скрестив руки на груди, ухмыляется, а в глазах победный блеск. «Видишь, кто тут умеет жить?»— читается на её лице.

Я тяжело вздыхаю. Катька — это настоящее зло, похлеще глуповатого Дениса. Но я не буду мешать Ксюне дружить с княжеской дочкой. Ей нужно общение с девочками, куклы, эти их странные игры в дочки-матери, с воображаемыми балами и чайными церемониями. Пусть дружит.

Но надо всегда помнить: ох, какая же Катька змея!

Тортик, кстати, вкусный. Делюсь с Артёмом, и даже Дену достаётся кусочек. Пусть не лавандовый, но всё равно зачётный.

Конечно, прощать Дениса просто так никто не собирался.

Я терпеливо ждал подходящего момента. И вот он представился — Денис, не подозревая ничего, отправился в горшковую комнату. Я, разумеется, последовал за ним незаметно.

Захожу, сажусь рядом на свой горшок, никуда не тороплюсь. Денис со своего горшка бросает на меня быстрый взгляд, хмурится. Я усмехаюсь. Мы встречаемся взглядами, сидя на своих тронных местах.

Денис явно не собирался затягивать процесс. Он нервничает, ёрзает, потом поспешно заканчивает свои дела, вскакивает, натягивает штанишки, собирается уходить…

И тут я ухмыляюсь. Нагло. Угрожающе.

Денис застывает, подозрительно косясь на меня.

А в следующий момент содержимое его горшкавзрывается и с сочнымчпок разлетается по его штанам и выше.

Денис, конечно, тот ещё ссыкун. От неожиданного хлопка он подскакивает и тут же с нечеловеческим воплем пулей вылетает из комнаты, словно ему фитиль подожгли.

В коридоре Денис поскальзывается, нелепо взмахивает руками, но уже поздно — он падает и кубарем катится вперёд.

Воспитательница выскакивает из игровой, глаза на лоб, голос полный ужаса:

— Денис, божечки! Что случилось⁈ Боже, ты же весь заляпался! Почему⁈ Ты же умеешь ходить на горшок!

Денис рыдает так, будто его целиком и полностью сожрали, пережевали и выплюнули обратно в реальность.

Вокруг уже собрались наши одногруппники. Стоят, глазеют, кто-то прикрывает рот ладошкой, кто-то едва сдерживает смешки, а кто-то просто с интересом разглядывает плачущего, заляпанного княжеского внучонка, который ещё утром вёл себя как король.

Воспитательница, едва придя в себя, хватает его за плечи, поднимает, как мокрую тряпку, и утаскивает переодеваться. А я тем временем выхожу из горшечницы, спокойно отряхиваю руки, бросаю последний взгляд на сцену и довольно усмехаюсь.