Семён нахмурился ещё сильнее, его брови сдвинулись почти до переносицы. Он сжал открытку так, что тонкая бумага едва не хрустнула под его пальцами.

— Пусть болтают, что хотят, — бросил он угрюмо, его голос был низким и напряжённым. — Пока это не сказано прямо нам в лицо.

Лидия лишь пожала плечами, словно ей было всё равно. Она избегала встречаться с ним взглядом и, повернувшись, наклонилась к кроватке. Тонкие пальцы легко коснулись бортика люльки, и она тихо, почти задумчиво, произнесла:

— А может, тебе пора взять власть в свои руки?

Семён резко поднял голову.

— Ты в своём уме? — ответил он жёстко. — Это слишком рискованно.

Смяв открытку в руке, он начал шагать по комнате, будто пытаясь заглушить раздражение. Открытка бесила его, но избавиться от неё он почему-то не мог.

— А если существует завещание отца? — продолжил он, развернувшись к жене. — Если я объявлю его кончину, оно тут же всплывёт. И тогда неизвестно, кому перейдёт титул князя.

Он остановился и, глубоко вдохнув, добавил:

— Нет, нужно действовать тихо.

На мгновение княжич замолчал, но в его чертах что-то изменилось. Лицо, обычно скрывающееся за маской верности и благородства, вдруг утратило привычное выражение. Взгляд стал ледяным, а черты лица приобрели жесткость и едва уловимую брезгливость. Казалось, в этот момент княжич сбросил все притворство, показав своё истинное лицо.

— Жена, съезди к княгине, — неожиданно приказал он, обернувшись к Лидии. — Узнай, что представляет из себя мой младший брат. Выясни, такой же он ущербный Алхимик, как и она?

Семён приблизился к жене.

— Если это так, отобрать власть у княгини будет проще. И даже если завещание есть и отец сдуру передал титул её ребёнку, у нас появятся лазейки, чтобы оспорить это. Государь не захочет, чтобы князем стал ущербный одаренный.

Лидия приподняла брови, на её лице появилась довольная, почти торжествующая улыбка. В глазах вспыхнуло живое, едва заметное сияние — отражение удовольствия от того, что в голосе мужа наконец прозвучало долгожданное единство их амбиций.

«Наконец-то ты заговорил здраво, муженек» — подумала она, едва сдерживая восторг.

Таким княжич ей нравился куда больше: решительным, хладнокровным, готовым не только принимать сложные решения, но и разделять её амбиции. В такие мгновения Лидия ощущала почти эйфорию — их цели сливались воедино, и никакой искалеченный княжич-Алхимик им не преграда. Они просто растопчут калеку, как и его мать.

* * *

Прошло какое-то время, а мы с Ксюней уже вполне уверенно передвигались по комнате. Первым, конечно, зашагал я. С трудом, но уверенно. Правда, шишек набил немало.