— Сегодня будет Лазлушение, длужище, — шепчу я, запихивая эхопаука в карман штанов.

Ден ворочается, устраивается поудобнее, словно кот, сворачивающийся клубком перед сном. Карман глубокий, штаны плотные, да и я двигаюсь обычно плавно, без лишних резких движений. Заметить его будет сложновато.

А что? В садике всё равно да начнётся какое-то противостояние. Дениска наверняка затаил злобу. Мне придётся ответить. А раз так, пусть Ден насладится эманациями Разрушения, укрепит свою силу, наберёт энергии. Охо-хо. Да и без меня ему скучно, не хочу его расстраивать.

А вот Ксюня не в теме великого плана. Она краем глаза замечает, как я прячу Дэна в карман, и тут же машет руками:

— Сава, с Деном в садик?

Я быстро шикнул на неё, приложив палец к губам:

— Тсс…

Ксюня послушно ротик прикрыла. Умница. Хорошей женой она будет всё-таки, покладистой.

Мама лично усаживает нас в машину — всё-таки первый день, событие важное. Даже везёт нас не какой-то младший дружинник, а сам Ефрем.

Под мамиными руками щелкают ремни в детских креслах — Щёлк. Щёлк. Мы с Ксюней сидим намертво пристёгнутые. Ксюня серьёзно смотрит в окно, а я болтаю ножками, пытаясь дотянуться до переднего сиденья.

Ефрем за рулём, ведёт машину размеренно. Машина мягко плывёт по дороге, а за окном мелькают деревья, поля, дорожные знаки.

Самое время для остановки.

Я нахмуриваюсь и авторитетно заявляю:

— Ефлем, хочю по-большому.

Ефрем мельком смотрит на меня в зеркало. Пытается оценить масштаб катастрофы.

— Не потерпите до садика, княжич?

— Неа, не потелплю.

Ефрем тяжело вздыхает, жмёт на тормоз, останавливается на обочине. Машина мягко замедляется. Дружинник выходит, открывает багажник, достаёт мой горшок, затем распахивает дверь, принимается освобождать нас из кресел.

Я ловлю момент, внимательно смотрю на него и, слегка наклоняя голову, спрашиваю:

— Ефлем, ты мой длужинник? — интонации строгие.

Ефрем удивляется вопросу, но реагирует быстро, как положено человеку, привыкшему к княжеским причудам.

— Конечно, княжич. Я служу роду Опасновых, служу княгине…

— А мне?

— И вам, конечно, Вячеслав Светозарович.

Я удовлетворённо киваю, складываю руки на груди.

— Тогда научи меня пользовать олужием.

Ефрем аж бровь поднимает.

— Каким оружием? Я же дал вам пистолет.

— Иглушки не щитаются. Всем олужием.

Он молчит, на лице читается осторожность.

— Вы про что…

Я не даю ему времени на раздумья и, не спеша, перечисляю:

— «Малыш», Колибли, Сиг, Нано…

Лицо Ефрема меняется на глазах. Сначала — недоумение. Потом лёгкая паника. Потом смесь всего сразу. Он медленно качает головой.