— Император передумал делать из меня собственную тень?

— Нет.

— Тогда что происходит? — тихо спросил я. — Учитель, почему я целую неделю занимаюсь ерундой вместо того, чтобы приступить к своим прямым обязанностям?

— Боюсь, его величество пока не в состоянии подпустить тебя так близко.

— Он сам это предложил. Разве император не мог раньше определиться с желаниями?

— Быть тенью — это значит не просто беречь кого-то от покушений, — едва заметно улыбнулся мастер Зен. Вернее, мне показалось, что он улыбнулся, потому в уголках его глаз появились крохотные морщинки. — Давая магическую клятву, тень становится физическим продолжением хозяина. Знает все его страсти. Все привычки. Слабости. Быть чьей-то тенью это значит забыть, кем ты был раньше и кем мог бы стать. И всю свою жизнь перестроить таким образом, чтобы она стала дополнением жизни хозяина. Тень всегда рядом с ним. На шаг позади. В его собственной тени. В дождь или в стужу. Дома или в изгнании. В свете или во тьме… у нас нет будущего, ученик. Мы живем лишь тем, что дает нам хозяин. Но тень — не слуга, запомни это. Быть тенью — это означает стать отражением того, кому ты поклялся в верности. Как только вас связали магические узы, вся ответственность за то, что делает тень, ложится на плечи ее владельца. Ее ошибки. Поражения. И даже эмоции.

Я бросил на наставника испытующий взгляд.

— Поэтому вы учили меня от них избавляться? Жизнь тени — это всего лишь слепок жизни хозяина? И для большего эффекта его лучше ставить на совершенно чистый лист?

— Тебя не нужно этому учить, — качнул головой мастер. — Твоя душа и без того пуста. Никаких привязанностей. Никакой памяти. Никакого прошлого.

Я прищурился.

Ну, прошлое-то у меня как раз было. Да и на память пока грех жаловаться. Ведь где-то там, далеко, у меня остались родители, друзья и коллеги. Там же остался человек, которому я… тогда еще не Мар, а начинающий художник Марина хотела вручить свою душу. Но, умерев в том мире, было бы странно цепляться за старые привязанности. Странно мечтать о том, к чему никогда не будет возврата. Поэтому я не мечтал. Не думал. И не спешил растапливать тот холодок, который оберегал мою душу от ненужных терзаний.

Та жизнь закончилась, и на этом все.

Точка.

— Вот об этом я и говорю, — усмехнулся мастер Зен, когда перехватил мой абсолютно спокойный взгляд. — Ты вгоняешь себя в транс умышленно. Легко. С самого детства. И не только во время поединка, ученик. Мне, чтобы этому научиться, понадобился не один год. И серьезное потрясение, благодаря которому я понял, что транс — это тоже защита.