Я только усмехнулся.

— Понял, — вернул мне ухмылку парень. — Сейчас добуду чего-нибудь пожевать.

Я вопросительно приподнял бровь, но парень уже юркнул в сторону донжона и пропал за неприметной дверью в углу. Ашеяр выразительно махнул рукой, указывая мне за спину. Мол, вернись, пока по шее не дали. Я на это лишь плечами пожал, но напоследок все же окинул двор внимательным взглядом.

Ничего особенного. Слева кузня. Справа пузатая башня донжона и стоящие к ней вплотную казармы, за которыми северная часть внутренней стены упиралась во внешнюю и разделяла ее на западную и восточную. Перед ними виднелся пятачок хорошо утоптанной земли, присыпанной речным песком. Посередине — деревянная рама с мешками, с помощью которых местные сержанты проверяли молодежь на выносливость. Чуть в стороне — шесть одинаковых сортиров в стиле «а-ля деревня» и десятка полтора умывальников, стоящих рядком, как в пионерском лагере. Еще чуть дальше — почти что пляжные душевые, где под открытым небом, наплевав на отсутствие дверей и присутствие посторонних, увлеченно намыливалось несколько голых мужиков… Ну да, было бы, как говорится, чего скрывать. Впрочем, ашеяр смотрел на меня по-прежнему остро, требовательно, поэтому я отвернулся и последовал за ним.

К Ворчуну ашеяр не пошел; не обнаружив волка на прежнем месте, он просто сгрузил свинину мне на руки и знаком показал, что она в полном моем распоряжении. Правда, когда я пошел будить брата, в облюбованный нами закуток он все же заглянул. Одобрительно прищелкнул языком при виде навеса. Ухмыльнулся, когда почуявший кровь волк, не просыпаясь, облизнулся. После чего отошел к собравшимся возле амбара собакам, и пока Ворчун жадно глотал свой завтрак, довольно смело с ними возился. Но как только я вышел, с усмешкой заметил:

— Твой брат быстро восстанавливается. Слишком быстро даже для ашши.

— Спасибо, — вместо ответа сказал я и направился к бочке, чтобы вымыть руки.

— Это тебе спасибо.

Я удивленно обернулся.

— За что?

— В эту ночь никто в замке не заболел и не умер, — спокойно пояснил ашеяр. — И раненым не стало хуже. Спасибо, что никого не тронул. Ни для себя, ни для брата.

Я насторожился.

Что за фигня? И почему он так уверен, что с его соратниками и впрямь могла случиться беда?

— Моя мать была ведуньей, — словно прочитал мои мысли северянин. — У меня нет ее дара, но распознать охарру несложно. У вас холодная кожа, легкая поступь, вы без труда переносите даже очень сильные морозы и способны забирать чужое тепло, если это нужно для выживания.

Так… Если до графа дойдет эта информация, мне крышка. Уж кому-кому, а эль Сарам не нужно напоминать, что понятия «дарру» и «охарру» — это синонимы.