Ничего себе фокусы…

Я как стоял, так и рухнул лицом в опаленный мох, будучи больше не в силах сохранять равновесие. Может, я и выпил громадную тварь до дна. Может, и бурлила во мне ее энергия, перерабатываясь в смертельно опасную магию. Но на физическом плане я чувствовал себя полностью опустошенным. Обессилевший, измученный, задыхающийся, едва живой. Пожалуй, так погано мне было только в тот день, когда я сбежал из дворца. Правда, тогда печать жгла не в пример сильнее, но даже сейчас я не мог себя заставить убрать от нее руку. И не мог не думать, что мне в кои-то веки очень пригодилась бы сейчас помощь императора.

— Кар… — прошептал я, почувствовав, как в землю ушла еще одна волна темной магии. А вместе с ней в голове что-то сперва напряглось, затем оглушительно хрупнуло. После чего в носу стало горячо, а затем на траву щедрой струей плеснула кровь. — Ох, Кар, как же ты мне нужен…

Печать, словно услышав, в последний раз обожгла грудь и так же неожиданно заткнулась. А меня после этого, как ни странно, отпустило. Словно именно сейчас, здесь, под напором магии в моем теле сломалась какая-то преграда, и теперь излишки спокойно провалились глубже. В какие-то новые емкости. Так что больше не требовалось сбрасывать их вовне и бояться, что кто-то пострадает.

— Вот и отлично, — прошептал я и неловко вытер лицо рукавом. А когда обнаружил, что кровь больше не идет, со стоном перевернулся на спину, равнодушно посмотрел на клубящиеся надо мной сгустки черного дыма и закрыл глаза.

Все. На сегодня я выдохся. Хотя если верить ощущениям, то правильнее было бы сказать, что я мертв.

К сожалению, долго прохлаждаться мне не дали. Довольно быстро до Хэнга дошло, что они терзают уже дохлую тварь, и бездумная мясницкая работа прекратилась. Затем неподалеку подал голос обеспокоенный наступившей тишиной волк. Следом за вожаком заволновалась и остальная стая. Так что мне волей-неволей пришлось собирать себя в кучку, подниматься с почерневшей земли и тащиться прочь, очень надеясь, что единственный на всю округу чародей не обратит внимания на случившийся неподалеку выброс темной магии.

Хорошо еще, что дым от подпаленной медузы не успел развеяться, и моих художеств никто не видел. А когда я выбрался с противоположного конца поляны и, доковыляв до вожака, благодарно ткнулся носом в его шею, сзади раздался знакомый голос:

— Гляди-ка, опять живой! Да он что, неубиваемый, что ли?

— Пошел к драхту, — не поворачивая головы, буркнул я.

— Нет уж, — усмехнулся Атис. — У тварей в гостях я уже был. Пора и честь знать. Да, народ?