Вечером я рассказала Виталию.

— Ты говорил обо мне? Рекомендовал?

— Говорил, — спокойно ответил он. — Ты хорошая медсестра. Алина это увидит. И да — я сказал

ей, что ты моя женщина.

— Что?!

— Вчера, после того как ты ушла, я зашёл к ней в кабинет и сказал: «Алина, это Лиза. Не

трогай её. И не строй мне глазки — я занят».

— Ты не мог... — я задохнулась.

— Мог, — сказал он. — И сделал. Потому что я не прячу тебя. Ни от кого.

Я заплакала. Он обнял.

— Всё, Лиза. Вопрос закрыт.

Я пошла домой. Не плакала. Не злилась. Мне было пусто.

Всю ночь я ворочалась и думала. О той женщине. О его словах. О том, что я для него — тайна.

Риск. То, что можно спрятать.

Утром я позвонила маме. Первый раз за две недели.

— Алло, Лизонька, — её голос был тёплым. — Как ты?

— Мам, я влюбилась, — сказала я и заплакала.

Мама слушала молча. Потом спросила:

— Он тебя бьёт?

— Нет.

— Унижает?

— Нет. То есть... он командует. Но мне это нравится.

Мама помолчала.

— А ты ему нравишься?

— Не знаю. Он говорит, что я — всё. Но прячет меня.

— Тогда спроси у него прямо, — сказала мама. — Ты женщина. Имеешь право знать, есть у вас

будущее или нет.

Я вытерла слёзы.

— Спасибо, мам.

— Будь смелой, дочка. Твоя пышная попа тебя не подведёт.

Я засмеялась сквозь слёзы. Мама всегда умела подбодрить.

Слова мамы засели в голове. «Твоя пышная попа тебя не подведёт». Я посмотрела на себя в

зеркало в прихожей, уже собираясь выходить. На свои широкие бёдра, на мягкий живот, на

пышную грудь. И вдруг впервые не захотелось ничего прятать. Не захотелось втягивать живот и

сутулиться, чтобы грудь казалась меньше. Я выпрямилась, расправила плечи и посмотрела себе в

глаза. «Твоя попа тебя не подведёт». Может, мама была права.

В пятницу вечером я поехала к нему. Не в платье. В джинсах и свитере. Без макияжа. С одним

вопросом внутри.

Он открыл дверь. На нём была только спортивка. Он выглядел уставшим.

— Проходи, — сказал он.

Я прошла. Села на диван. Не разделась.

— Лиза, что случилось? — он сел напротив.

— Я хочу знать, — сказала я твёрдо. — Мы встречаемся? Или я простота, которую ты берёшь,

потому что удобно?

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом провёл рукой по лицу.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Лиза, я не умею быть в отношения. Я не был ни с кем серьёзно пять лет. Я привык, что

женщины приходят и уходят. Но ты... — он замолчал.

— Что я?

— Ты остаёшься. В голове. Под кожей. Я думаю о тебе каждую минуту. Когда ты не смотришь на

меня в коридоре — я... Когда ты улыбаешься пациентам — я ревную. Понимаешь, что это значит?

— Значит, ты тоже влюбился, — прошептала я.

— Похоже на то, — сказал он. — И мне это не нравится. Потому что я теряю контроль. А без