моей футболке. Спала в моей постели.

— А если я громко стону? — спросила я с улыбкой.

— Соседка сверху глуховата. А мне нравится, когда ты стонешь.

Я засмеялась. А потом заплакала. Просто слёзы потекли сами. Не от боли. Не от обиды. От

того, что я не верила в такое счастье. Что оно пришло ко мне. Пышной, застенчивой,

краснеющей Лизе.

— Ты чего? — он растерялся. Впервые я видела его растерянным.

— Я счастлива, — выдохнула я. — Просто счастлива.

Он обошёл стол, присел на корточки рядом со мной и обнял. Крепко. Молча.

— Дурында, — сказал он мне в макушку. — Плакать от счастья — это тоже разрешается.

— Ты разрешаешь?

— В этот раз — да.

Я уткнулась носом в его плечо и выдохнула.

***

Весь день мы провели дома. Никуда не выходили. Смотрели фильм, который я выбирала, а он

ворчал, что это «сопли». Я смеялась. Потом он готовил обед — макароны с сыром. Просто. Но я

ела и нахваливала. Потом мы снова лежали в постели. Без близости. Просто лежали. Я читала

книгу на телефоне, он листал новости. Нога касалась его ноги. Иногда он гладил меня по

голове, не отрываясь от экрана. Иногда я целовала его в плечо.

Вечером он сказал:

— Завтра подам рапорт, что ты переведена под моё прямое подчинение. Никаких сплетен. Всё

официально.

— А если она будет против?

— Она не будет. Она боится меня больше, чем я её. И вообще, у неё муж и трое детей, ей не

до нас.

Я не стала спорить. Потому что знала: Громов всегда добивается своего.

***

Перед сном я стояла у окна, смотрела на ночной город и думала. О том, как три недели назад

я боялась его. О том, как краснела от его взгляда. О том, как он сказал «ты — моя головная

боль». А теперь я — его женщина. Его Лиза. Та, кого он любит. Та, кто живёт в его квартире,

носит его футболку и ест его яичницу.

Он подошёл сзади, обнял за талию, положил подбородок мне на плечо.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, как это странно, — сказала я. — Быть счастливой.

— Привыкай, — ответил он. — У нас вся жизнь впереди.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

У нас вся жизнь.

Эпилог. Два года спустя

Эпилог. Два года спустя

Эпилог. Два года спустя

Я сижу на кухне и смотрю, как он кормит нашего кота.

Серый полосатый хулиган по кличке Шприц трётся о ноги Виталия, а Виталий — серьёзный,

властный Виталий — наклоняется и чешет его за ухом. И улыбается. Той самой редкой улыбкой,

которую два года назад я видела, может быть, три раза за всё время. А теперь — каждое утро.

Кот — подарок от тёти Зины. «Чтоб не скучали», — сказала она и сунула в руки мяукающий

свёрток. А потом подмигнула и добавила: «Я ж сразу поняла, что вы двое — друг для друга.

Потому и ушла на пенсию спокойно. Знала, что ты, Лиза, его в узде держать будешь».