Ермолаев долго молчал, вероятно, читая текст. И наконец как-то торопливо произнёс:

— Значит, обойдёмся без разработки.

Саша злился. Я видела это так чётко, будто над ним повесили плакат с надписью «Розга в ярости» и стрелочками в его сторону. При этом никаких гримас он не строил, не орал матом и вообще никак внешне не проявлял охватившего его гнева. И тем не менее тот был ощутим так, что даже искины затихарились, носа не казали, голоса не подавали и вообще вели себя невероятно прилично. А я… я совершенно нелогично испытывала глупейший и опаснейший восторг.

Даже не знаю, что приводило меня в такое состояние: то, как безбожно хорош стал сейчас Саша, или что он злился, потому что не мог выполнить данное мне — именно мне — обещание, или что при этом не переставал сосредоточенно думать. Отчаянно захотелось подсесть ближе и прижаться к нему. Останавливало только то, что я по факту ничего и не почувствую. Но желание оказаться рядом в этот момент почти захватило всё моё существо. Не, мне точно в процессе пересадки в робота часть мозга повредили: инстинкт самосохранения и вовсе, похоже, вырезали.

— Знаешь, что во всём этом меня напрягает больше всего? — спросил меня Рогозин, отвлекая от решения — подсаживаться поближе или не рисковать.

— Позиция Аркадия Петровича? — предположила я, отчаянно пытаясь всё же держать себя в руках.

— Нет, она раздражает, я считаю её неправильной, но могу её понять, — Саша поморщился. — Да я даже Ермолаева могу понять. Если, конечно, это всё не какая-то хитрая игра с его стороны. Нет, меня бесит то, насколько эти уроды стали смелы.

Он поднялся и принялся ходить по нашему тайному кабинету от двери до окна, явно их едва замечая. Я опять залюбовалась, но на этот раз не лицом, а фигурой. Так, надо что-то с этим желе в мозгах делать!

— Рыбьёшек же отдал этот приказ, даже не попытавшись его завуалировать. На самом деле достаточно было при следующем планировании бюджета не выделить под отдел разработки денег. Но нет, он открыто издал этот приказ. Не побоялся, хрять!

— Ты не думаешь, что это, наоборот, признак слабой позиции? — заставила я мозг всё-таки думать. — Смотри, у нас в ключевых отделах уже более-менее наводится порядок. Да, работы ещё море. Но всё же мы большие проблемы уже решили, многое исправили. Вот Рыбьёшек и засуетился. Сюда же и нападение на тебя вписывается.

Саша помолчал, покачал головой и только потом заметил:

— Может, ты и правда. Но мне упорно кажется, что где-то заложена бомба, которую мы пока не видим. А наши противники про неё знают, оттого и не боятся. И я всё перебираю и перебираю варианты, но никак не могу понять, что именно нужно проверить, чтобы не бабахнуло или хотя бы не бабахнуло неожиданно.