Решение было очевидное и, как мне казалось, единственно верное, а потому я вновь прилёг на центр моста и стал ждать рассвета.
Глава 26 Страусы и кареты
В тревогах и терзаниях о невинно пострадавших из-за меня, наконец, прошла эта беспокойная ночь, в течение которой я так и не смог больше сомкнуть глаз.
Как только начало рассветать, подполз к краю моста и посмотрел вниз.
Карета стояла полностью погружённая в воду и над гладью была видна только слегка обугленная крыша. Вся местность возле обоих берегов была также частично оплавлена и словно вспахана. То тут, то там валялись всё ещё тлеющие останки деревьев, выкорчеванные пни и расколотые валуны. Даже неискушённому в военном ремесле человеку можно было понять — тут был нешуточный бой.
— Вот это поворот, — держась за сломанный штырь от перил, что торчал из доски, сказал я, поднимаясь на ноги.
Выпрямился и стал смотреть по сторонам в поисках подмоги, но ни с одного берега никого видно не было. Постоял пару минут и, решив не терять времени даром, пошёл вниз.
Карета стояла метрах в трёх от песчаного берега и слегка покачивалась, тревожимая течением реки.
— И как же мне тебя достать? — хмыкнул я и по уже сформировавшейся привычке почесал за ухом.
Лезть в воду не хотелось. Во-первых, я не знал, что тут за течение и насколько оно сильное. Во-вторых, в воде могли обитать не только безобидные сигушки, но и другие более опасные хищники. Хотя и сигушки не были агнцами. Я видел их в деле, и моя кровь у них буквально башню срывает. И что будет, если я вот залезу сейчас в карету и случайно намочу рану? Уверен, ничего хорошего уж точно не случится. Не пройдёт и секунды, как вода опять закипит, и на этот раз, чавкая, будут есть уже меня. Этого допустить я не могу. Следовательно, нужно быть очень внимательным и аккуратным.
«Тогда как мне попасть внутрь? Конечно, можно прыгнуть с моста на крышу кареты. Но это ровным счётом ничего не даст. Карета утоплена, акваланга у меня нет. Да я и не дайвер-водолаз».
В который уже раз оглядел горизонт. Никаких тягловых животных не обнаружил. Единственный, кто был относительно рядом — это пасущийся на травке неагрессивный страус двух с половиной метрового роста.
Постоял с минуту, прикидывая все «за» и «против», и, в конечном итоге, решил:
«Страус так страус».
Достал из сумки верёвку, соорудил что-то типа удавки или лассо, не спеша подошёл к красивой и гордой птице и аккуратно перевязал его верёвкой не только через шею, но и обхватил крылья, дабы тот в порыве предстоящей работы себя не задушил.
Страус на мои инсинуации особо никак не реагировал, а лишь косил глазом и продолжал щипать травку. Потихонечку, аккуратненько вбил колышек в землю и подвёл птицу к воде. Та, если и почувствовала что-то неладное, то вида не подала, а пару раз крякнув, продолжила выискивать вкусности на земле.