В течение получаса мы ходили вокруг да около. Мне это уже настолько надоело, что я плюнул на всё и, отвечая на вопросы, налёг на яства. Да, я знаю, что при разговоре жевать некрасиво и некультурно. Но что я мог поделать? Есть-то хотелось. Слюнки-то текли! Запах от мяса и других блюд исходил такой, что пальчики оближешь, а этот тёмный, словно неживой, всё спрашивал и спрашивал, лишь изредка отпивая из своего кубка.

Ну а я отвечал, как мог… Отвечал и ел. Ел и отвечал.

«Было ли мне страшно?» «Да, мне было страшно». «Почему я именно там хотел переночевать? А потому, что вокруг выли гиены и другие леопарды!»

«А ещё что?»

«Ещё Ваш посыльный стрелял магией. Какой магией?.. А почём я знаю? Грохотало сильно. Сверкали молнии, шёл огненный дождь. Сыпались ледяные глыбы. Отовсюду выл и завывал сильный холодный ветер, если выл и завывал это не одно и то же… В общем, я ничего поделать не мог… И спасти лошадей тоже не мог, а они ржали, ржали, можно сказать, как не в себе были. Как именно ржали? Ну не знаю… Как кони они ржали — вот как!.. Что ещё было в карете? Не знаю. Ничего не было. Во всяком случае, ничего другого я там не находил. Сами можете посмотреть. Карета там на том же месте лежит, то есть стоит. Сходите, гляньте, если не верите. Поищите там, чего вам надо. Может, и найдёте что. А я не искал. Мне и так там страшно до жути было!»

Естественно, про золотой амулет посла я говорить совершенно не собирался. Почему? Ну хотя бы потому, что амулет был золотой и явно являлся вещью статусной, а, значит, дорогой. И даже если он никому не будет нужен как изделие, то золото есть золото! Распилим и продадим по частям!

В общем, раз пять пройдясь вокруг да около, мы все поняли, что я действительно ничего не знаю.

— Что ж, молодой человек. За то, что Вы доставили нам послание от нашего Властелина, Вас непременно стоит вознаградить.

Я улыбнулся, искренне решив, что дело, по всей видимости, заканчивается неплохо — получу награду и озолочусь. Но, к сожалению, со своими выводами я поспешил.

Вполне себе спокойное лицо седовласого неожиданно сделалось жёстким, и он промолвил:

— Однако за то, что манускрипт был вскрыт — печать взломана, тебя следует казнить!

— Что? Как казнить? Да вы чего? — обалдел я.

— А чем ты недоволен? Что ты хотел? Кто тебе вообще разрешил печати ломать? Это же секретные бумаги! — резонно холодно отрезал посол.

— Ну, вы, товарищи, даёте, — хмыкнул я, негодуя и, как мне показалось, задал вполне логичный вопрос: — А если бы я их не взломал, откуда бы я знал, кому их нужно отдать?