Лучше всего эффект работал, если я брал проклятия из одного места, вроде Окуно-ин, где я схватил большую часть сильных духов. И даже угрозы смерти не требовались — хватало и простого медленного разрывания их на части на глазах у их «друзей», ещё недавно забавлявшихся поеданием детей заживо. Последние соглашались на всё, лишь бы я прекратил мучить их товарищей и очень часто предлагали себя в качестве спасения для тех, о ком переживали.

Именно поэтому у меня и была целая куча духов, среди которых лишь у половины имелись более-менее полезные техники. Способности вроде возможности превращаться в клоунов или управлять своими ногтями — такие бесполезные проклятия я заставлял принимать клятвы, которые могли мне пригодиться, но при этом которые были слишком рискованы, чтобы сначала не протестировать их на ком-то.

Меня в принципе интересовало — где кончаются границы того, что могли делать эти сдерживающие пакты? Обменивать одно свойство проклятой энергии на другое было очевидно, однако что насчёт чего-то более тонкого? Моя клятва на ускорение мышления путём освобождения ресурсов мозга уже была рискованной, так как если бы я переборщил и попытался ускорить его работу ещё больше, мог просто слечь от кислородного голодания и массовой смерти нервных клеток из-за перегрузки Но до чего ещё можно довести организм?

Например, я заставил одного из пойманных мною духов взять клятву, что уменьшала эффективность работы его клеток ради улучшения возможности мозгов. В целом, даже одного процента могло хватить для удивительного результата.

И он действительно оказался таковым. Дух буквально за секунды превратился в слизь, когда принял её по моему приказу. И неважно, что червь был почти первого ранга — настолько серьёзное и кардинальное изменение организма не мог пережить даже он. Клеточные связи буквально распались на части при таком крохотном влиянии.

Другие духи, что видели это, оплакивали потерю своего друга, однако я лишь вычеркнул эту идею из списка перспективных и отправил куклы чистить комнату. После чего сделал несколько шагов в сторону и переключился на другое заключённое проклятие, которое с искренним ужасом смотрело на мою железную фигуру, возвышавшуюся над ним. Скрючившаяся человекоподобная лягушка боялась одного моего вида, однако я считал всё это зря.

Какой смысл страшиться, если проклятие всё равно не может спастись? Всё в этой клетке было продумано до мелочей, и не глупым, неразвитым духам предпервого ранга разбираться во всём, что я мог — логичнее было просто принять судьбу, сдаться и не мешать. Мне ведь не просто так даже пришлось рты им зашить — чтобы меня не раздражали их бесконечные крики.