Вот только методы, работавшие на детей, не имели на меня такого эффекта. Меня было не напугать одним выговором как минимум потому, что я не хуже её знал весь кодекс этой школы, а также само законодательство страны, где жил. И нисколько не боялся применить его против такой же любительницы закона и порядка:
— Согласно законодательству Японии, за мной должен нести опеку специально назначенный опекун, либо учреждение, где я живу. Однако из-за того, что я уже старше тринадцати и являюсь подростком, я также имею право на уход с территории, если не имею никаких административных нарушений, а также возвращаюсь до вечера. Мои оценки идеальны, по поведению нет замечаний, и даже в плане всех тестов проклятой силы я показываю превосходные результаты. Так что, формально, я не нарушил ни одного свода устава и пользуюсь теми же правами, что и другие студенты. Вы же не скажете, что я чем-то хуже них и не заслуживаю права на свободу?
Утахиме поджала губы, явно сдерживая желание ответить на мою последнюю фразу, вот только её типичная вежливость просто не позволила бы. В этом и была главная слабость всех таких любителей следовать правилам до последней буквы — у них не было силы отбросить маску и прямо сказать мне, что именно они думали.
Потому что это значит потерять уверенность в силе и пользе закона, а значит и во всём, что они делали ранее. Даже объективно указать на моё здоровье и то, что мои уходы в костюме были чем-то странным, она не могла, так как про такое не было и слова в кодексе, который в последний раз меняли буквально в середине прошлого века.
Поэтому Утахиме и промолчала, лишь попытавшись надавить меня одним своим нахмуренным взглядом. Ей нечего было сказать, потому что в игре с законом я был ничуть не хуже её и мог найти контрмеру на любую её попытку меня зажать. А потому, не желая больше тратить время, я лишь спокойно поднялся и в последний раз спросил:
— Я могу идти?
— Можешь, — нахмурившись, ответила девушка. Было очевидно, что я одним своим существованием ломал её картину мира, так как не выглядел и не звучал как ребёнок в своём костюме, однако при этом, формально, попадал под все законы и традиции об их защите, отчего и меры моего контроля были соответствующими. Ну а кто я такой, чтобы не использовать это всё на свою пользу?
Медленно двигаясь по пустым коридорам одной заброшенной школы, мои марионетки рассматривали каждый метр этого места, пусть и казавшегося обычным, но на самом деле сквозившего проклятой энергией. И это была не обычная разлитая в воздухе сила, а её экстремально концентрированная форма, которая буквально давила на всё, что смело входить на территорию заброшенной академии. Причём настолько плотная и мощная аура, что даже находясь далеко за пределами школы, я всё равно ощущал исходящую оттуда тяжесть.