Вообще, Харута постоянно удивлялся, как японцы справлялись с тем, чтобы скрывать существование целых армий проклятий от простых людей? Даже с учётом того, что на островах жило девяносто процентов населения всего магического мира, именно духи правили страной, занимая чуть ли не каждый тёмный угол, куда люди слишком боялись бросить взгляд. Стоило проклятиям только захотеть, как именно они занимали любые дома, где когда-то люди наивно верили в своё превосходство.
И если у ассоциации не было сил, чтобы вовремя изгнать порождения, такие места оцеплялись и становились закрытыми для входа всех посторонних. В голову молодого парня, не привыкшего к такому, даже сам собой приходил важный вопрос, который почему-то не задавали местные — а кто тогда мог находиться внутри, если не люди? И почему никто из не-магов даже не задумывался о том, что тысячи подобных пустых мест всегда можно было переоборудовать и сделать что-то пригодное для жизни? Почему никто из них даже не задавал вопросов о всех этих бесконечных странностях?
Любопытно было то, что многие дома, где уже не было проклятий, также часто оставались заброшенными на целые года и даже десятилетия. Они образовывали тяжёлый монолит мёртвых строений, погружённый в невидимую дымку мрака. Люди обходили их стороной, не снимали их на камеры и, будто бы, даже пытались не вспоминать о том, что такие места вообще существовали. Разлитая внутри проклятая энергия годами давила на любого, кто рисковал войти внутрь, и что этого немногого было достаточно, чтобы полностью очистить место от рода людского.
Не-маги обходили такие здания стороной, моргали, когда смотрели в их сторону, и просто всей своей душой старались не думать о самом существовании разумных духов. Будто бы какая-то старая, рептильная часть мозга на самом инстинктивном и древнем уровне спасала людей от самоубийственной идеи привлечь внимание настоящих проклятий рода людского. Харута никогда бы не додумался до подобных мыслей, но он услышал их от одного японского философа, который зачем-то начал рассказывать такой бред перед собственной неминуемой смертью от рук парня, пришедшего собирать долги. Блондин их запомнил, и любил время от времени повторять в своей голове, будто бы смакуя эти мысли.
Ведь если мозг не-магов мог скрывать от них что-то ради их собственной же безопасности, то что мог прятать его собственный разум в попытках защитить его самого?
Харута никогда особенно даже не интересовался проклятиями, так как на его родине их было не так уж много. Пару раз всего видел, но зато в Японии — вот здесь он уже всё осознал! И какую угрозу они несли, и какой забавной, если задуматься, штукой они были. Воплощения тёмных эмоций, которые только и хотели, что причинить больше вреда людям и породить ещё больше таких же мрачных чувств. Харута не был из умников, но забавный процесс размножения он подметил, и даже посмеялся над ним.