А всё из-за сверхъестественного дара, которым он обладал. Пусть Мута и был совсем ребёнком, но из-за невозможности заниматься хоть чем-то кроме обучения, он знал предостаточно об окружающем мире. Получив его знания, я знал, что прямо сейчас находился в Японии, на окраине Киото две тысячи двенадцатого года. И насколько я понимал, Кокити был кем-то с чрезвычайно редким даром, позволяющим ему работать с настоящей магией.

Ну или проклятой энергией, как её тут называли японцы. Это был особый тип силы, рождаемой из негативных эмоций — разлитых в воздухе или создаваемых самим чародеем — разницы не было. Она циркулирует по всему телу, ощущаясь подобно жёсткой липкой жидкости, окутывающей всю твою сущность, и она имеется у абсолютно каждого человека, способного испытывать негативные эмоции. Однако лишь некоторые были способны концентрировать её и использовать для совершения настоящих чудес. Очень редко каких-то сложных выученных приёмов, но чаще всего каких-то заложенных в человека с рождения…

…Марионетка совершала простенькие движения, чем-то напоминающие танец, пока я обдумывал всё это. Я чувствовал, как движется каждый её шарнир и поднимается каждая конечность, но для меня это не казалось чем-то сложным. Не было никаких невидимых нитей или рук, управлявших этой штукой — мне хватало одного желания, и кукла танцевала. В этом плане врождённая техника Кокити больше походила на инстинкт, чем на полноценное заклинание. Для него, как теперь и для меня, управление марионетками было чем-то вроде дыхания. Об этом даже задумываться не надо. Только подавай ручей проклятой энергии, и она выполнит всё, что я хочу.

К сожалению, это, а также простое умение видеть и ощущать проклятую энергию, вместе с рудиментарными навыками её контроля, было единственным, что умел Кокити. И мальчика можно было понять — он ненавидел каждую секунду своего существования в таком теле и в таких условиях. Он почти все сутки проводил в небольшой тёмной комнате, лежа на специальной койке или ванне, будучи лишённым возможности выйти на улицу, увидеть хоть кого-то из сверстников или даже пообщаться с родителями. На любые просьбы ребёнка даже о короткой встрече, те, кто заведовал его выживанием просто качали головой и говорили, что так будет лучше для всех.

Несложно догадаться, какое именно у меня было мнение о них, стоило мне получить воспоминания о таком отношении представителей высшего общества магов, называемых здесь шаманами. Мягко говоря, не лучшее.

Даже молодой Кокити уже понимал, что шаманы в этом мире занимаются всего двумя вещами: время от времени истребляют появляющиеся ожившие сгустки негативных эмоций, называемыми проклятиями, либо борются за увеличение собственного влияния. Богатство, сила, обычная власть или личная сила — магов интересовали абсолютно те же самые вещи, что и обычных людей. И забирание детей, родившихся с каким-то особым даром, было здесь самой обычной, практически никем не порицаемой практикой.