Пришлось, правда, ему ещё двадцать минут объяснять, что конкретно эта за техника такая и как она работает, но сейчас я был терпелив. Потому что уже было хорошо, что у меня появился кто-то бессмертный, на ком можно было без рисков проверить многие мои идеи. И не зря, ведь не все мои предложения были из разряда идеальных.

Харута сразу же начал плеваться кровью, стоило ему сотворить нужную клятву. Одна из его отметок исчезла где-то спустя секунды три после этого, и этого крохотного момента безопасности парню хватило, чтобы по моему приказу разорвать клятву.

А мне осталось только смотреть на показания прикрученных к нему датчиком и думать, что именно пошло не так. Потому что я не собирался прекращать свои опыты и попытки сэкономить кучу лет, чтобы научиться обратной технике за короткий срок. И хорошо, что Харута был совсем не против помочь мне найти идеальную формулировку.

. . .

Парень с остекленевшим взглядом смотрел прямо в стену, когда последняя отметина с его щёк окончательно исчезла, не оставив и следа проклятой энергии. Харута умер четыре раза за последние два часа, и каждую следующую смерть он встречал хуже предыдущей. Ведь его псевдо-бессмертие, как я успел заметить, работало довольно любопытным способом.

Вместо того, чтобы мгновенно исцелять его, техника будто бы изменяла само тело, придавая ему в нужный миг необычайную стойкость, да давало организму вспышку воли, необходимой, чтобы продолжить жить.

Но как он выживал, когда он создавал клятву, которая что-то ломала в его внутренностях? Как избавлялся от уже нанесённого урона? Пока что я плохо представлял, каким образом у него всё работает, но лучшая теория была в том, что его техника могла держать его на границе между жизнью и смертью, и в случае, если его перетягивало в сторону небытия, ценой заряда его насильно отталкивало в другую сторону.

То есть, при той же остановке сердца его тело не восстанавливалось из ничего — просто ценой одной отметины в его тело чудом возвращалась жизнь после того, как на мгновение оказывался в состоянии мертвеца. И точно то же самое повторялось каждый раз, как он умирал от моих клятв, разрывающих его внутренности изнутри — Харута умирал, каким-то чудом возвращался к жизни, и его тело теперь уже каким-то образом могло жить со всеми травмами, которые ещё совсем недавно были для него фатальными.

Короче говоря — я очень плохо понимал, как это всё работает.

Его техника была удивительно сложной для исследования, и у меня откровенно не было желания тратить на неё слишком много времени, пока я сам ещё не научился чему-то, что может пригодиться здесь и сейчас. Обратная техника была главным способом для магов исцелять свои тела, и, как бы маловероятно это ни было, но всегда имелся шанс, что с её помощью я смогу стать немного здоровее. Вероятность этого была прискорбно малой, так как я ни разу не слышал, чтобы с её помощью кто-то мог изменить состояние, в котором родился, но всё же. У меня не так много вариантов, чтобы отбрасывать даже самые призрачные.